«В целом, — завершает Диззом, — я рекомендую это двойное использование эликсира. Есть одна вещь, с которой вы можете помочь, находясь в Венеции».
«Дотторе Велена говорит мне, что женщина, научившая его венецианским словам, прекрасно подойдет для продвижения эликсира. Она принесла ему больше дохода, чем дюжина Зани. Она молода и привлекательна, к тому же прекрасно приспосабливается к любой роли. Он предлагает вам разыскать ее в Венеции и убедить вернуться, чтобы снова работать с ним. Она наверняка поможет нам получить намного больше прибыли».
Диззом добавляет, что Дотторе считает ее незаменимой в этом деле. Велена описывает ее как женщину небольшого роста, симпатичную, с волосами темных оттенков и возрастом около сорока лет. У нее живое, подвижное лицо, и она заявляет, что родом из богатого венецианского семейства. Дотторе Велена понимает, что это очень общее описание и оно мало поможет Валентину, ведь таких женщин в Венеции тысячи. Увы, он не может сказать, какая у нее профессия. Он говорит, что о себе она наплела кучу небылиц. Однако он может предоставить одну важную деталь: эта женщина называла себя мисс Джаллофи-шлюхе, что, вероятно, говорит о роде ее занятий.
«Едва ли, — пишет Диззом, — в Венеции много куртизанок с таким именем».
Читая письмо, Валентин стонет. Прекрасно! Он думал, что ему придется искать в Венеции одного убийцу и одну женщину, а теперь оказывается, что ему предстоит разыскать убийцу и трех разных женщин: Мимосину Дольчеццу, Катарину Вениер и синьорину Джаллофи-шлюхе.
Действительно, последнее имя не очень удачно.
Чихательный порошок
Берем флорентийский касатик, один скрупул; белую чемерицу, полскрупула; масло мускатного ореха, одну каплю; делаем порошок.
Этот порошок прочищает голову и раздражает нервы, имеющие окончания в носу. В голове происходят спазмы, возбуждающие соки и выводящие их в вены.
Валентин начинает поиски в дорогих борделях, коих в Венеции несколько десятков. Все они теперь покрыты толстым слоем снега. Он идет туда не как клиент. Ему это не нравится, однако он должен найти эту загадочную синьору Джаллофи-шлюхе, которая поможет продавать эликсир. Существует вероятность, что он сможет что-нибудь разузнать также об актрисе и Певенш, а то и об убийце Тома. Он готов ко всему.
Он говорит хозяйке каждого борделя, что ищет не телесных утех, а куртизанку, с которой можно было бы мило пообщаться.
— Словами, понимаете, — поясняет он с улыбкой, которая действует в Венеции так же безотказно, как и в Лондоне. — Я плачу хорошо, — добавляет он, — ибо понимаю, что мое желание непривычно.
Хозяйки борделей патетично поднимают руки, показывая, что подобное удовольствие не из дешевых. В ответ Валентин похлопывает рукой по воображаемой куче денег, давая понять, как хорошо он понимает их смущение.
— И, конечно, — извиняется он, — мне нужна девушка, говорящая по-английски.
В этот момент он, как бы невзначай, интересуется, не возвращалась ли к ним из Лондона одна из их богинь.
Ответ на последний вопрос никогда его не удовлетворяет. Однако предприимчивые дамы принимают вызов и представляют на его суд большое количество девушек, среди талантов которых числится владение английским языком. О каждой они говорят, что она «бегло говорит на вашем языке, господин, и станет прекрасной компаньонкой для джентльмена вроде вас».
Почти все девушки подходят под описание Дотторе, даже Мимосина Дольчецца. Это совпадение придает задаче определенный шарм, который затушевывает раздражение и недовольство Валентина. В Венеции одни и те же качества высоко ценятся как среди аристократок, так и среди куртизанок: хрупкое телосложение, светлые волосы, правильные черты лица. Единственная разница состоит в том, что куртизанка должна быть бездетной и способной к интеллектуальной беседе, в то время как аристократка обязана рожать детей и держать язык за зубами.
Валентин расспрашивает куртизанок о синьорине Джаллофи-шлюхе, Мимосине и Катарине Вениер. При упоминании первого имени он слышит лишь смешки, а последнего — удивленные вздохи и вопросы: