Она хихикает:
— Мадам заставила его заплатить за вымаранные простыни и камчатную салфетку, которую он все время прижимал к носу. Мне было печально глядеть на это, поскольку мы знаем, что большое количество порошка может убить. Если разорвется достаточное количество сосудов, кровотечение никогда не остановится и мозг взорвется. Мы хотели, чтобы он умер. Я хотела этого всем сердцем. Он этого заслуживает.
Ее лицо искажает ненависть. Девушка шепчет:
— Если вы хотите навредить ему, вам придется приложить к этому массу усилий. Иностранец вроде вас едва ли сможет его отыскать. Если вы к этому стремитесь, я желаю вам удачи. Но будьте осторожны. Известно, что он ненавидит англичан больше всего на свете.
Валентин думает об отчете Смергетто о гибели Тома, о тех словах, что не выходят из его головы вот уже много недель.
Он спрашивает у девушки:
— Он садист? Он убивает каким-то особенным способом? Он потревожил останки твоего брата?
Внезапно он замечает страх в ее глазах. Она замирает. По всей видимости, она решила, что совершила серьезную ошибку, что этот иностранец, вероятно, еще один Маззиолини, желающий уничтожить ее семью. Больше она ничего не скажет. Когда он настаивает, она внезапно нагибается и дергает за шелковый шнурок. Где-то внизу слышится звук колокольчика, и в комнату заходят двое крепких мужчин. Валентин обворожительно улыбается и предлагает всем деньги. Однако это не помогает. Его заставляют уйти. Валентин очень взволнован и не может дождаться встречи со Смергетто.
На складе он обнаруживает, что Смергетто ждет его с информацией, которая превращает все в пыль.
— Женщина, которая вам нужна. Мы знаем, где она, — шепчет Смергетто серьезным тоном. — Новости безрадостные.
Какая женщина мне нужна?
Не веря своим ушам, Валентин слушает рассказ помощника о том, что одна из женщин, за которыми он наблюдал возле аптеки, не пришла сегодня днем. Это заставило его заинтересоваться ее судьбой. Он считал, будто именно она и есть та женщина, что нужна Валентину, несмотря на то что… Смергетто колеблется. Кажется, он хочет описать ее состояние более подробно, но потом передумывает. Возможно, он считает это несущественным либо решил свести хозяина с ума.
Исчезновение этой особы дало ему возможность задать несколько вопросов в самой аптеке. Ее ежедневные визиты к аптеке не остались там незамеченными. В аптеке знали причину ее исчезновения, поскольку подобные истории очень нравятся посетителям, двое из которых стали невольными свидетелями происшествия и рассказали о нем аптекарю.
В толпе на площади Сан-Марко ее схватили и забрали в один из дворцов, который государственные агенты используют как тюрьму.
Остальное рассказали шпики Смергетто. Помощник наливает в бокал вино и ставит его перед пораженным хозяином, мягко предлагая ему сесть.
Валентин тупо глядит на помощника, который поясняет, что из этого дворца очень редко кого-то выпускают. Ее преступление неизвестно шпикам Смергетто, но оно наверняка серьезно. В ее камеру невозможно попасть с помощью подкупа.
По лицу Смергетто Валентин понимает, что он не ручался бы за ее жизнь, раз уж она попала туда.
Валентин хрипло спрашивает:
— Но которую из женщин ты имеешь в виду? Синьорину Джаллофи-шлюхе, Катарину Вениер… или… Мимосину Дольчеццу?
Он хватает Смергетто за сюртук, тяжело дыша. Глаза, кажется, вот-вот выскочат из орбит, а в ладонях ощущается неприятное покалывание.
В глазах помощника он видит страшный ответ.
Валентин тяжело опускается в кресло. Он был так близко, а теперь ее выкрали у него из-под носа. Он потратил столько времени, разыскивая Джаллофи-шлюхе, упиваясь собственной гордостью, желая встретить ее на собственных условиях, женщину, без которой не представляет своей жизни.
Смергетто говорит ему:
— Я думаю, вам следует успокоиться. Я должен многое вам рассказать.
Потом Смергетто поясняет, медленно и обстоятельно, что в этот волнующий вечер некие факты дополнили недостающие элементы картины. Он добавляет, что не было никаких следов юной англичанки, которая, как предполагалось, должна была сопровождать эту женщину.
Но Валентин причитает:
— Одна и та же женщина. Я приехал, оказывается, чтобы разыскать одну лишь ее.
Он бьет кулаком по столу.
— Одна, — грустно повторяет Валентин.