Жаль, что я не призналась ему во всем, когда был случай. Я бы взяла его за руку и понадеялась на его снисходительность. Все те радостные недели в Лондоне, когда мы могли жить в полном согласии, я скрывала от него правду. И зачем? Потому что, рассказав правду о моем происхождении, мне пришлось бы рассказать ему о менее приятных фактах. Я не доверяла ему настолько, чтобы поведать обо всем.
Завоевала бы я его сердце этой правдой? Ответил бы он мне тем же? Могла ли я тогда принять его таким, каким он был?
Я не знала. И теперь мне уже не суждено было узнать.
Потом произошло нечто странное. Но опасность пришла не от двери, а от забранного решеткой окошка.
На исходе четвертой ночи четыре мощных руки схватились за решетку. Спустя несколько секунд я увидела два широких и глупых лица. Они глядели на меня с явным удовольствием. По всей видимости, им повезло, что они смогли найти нужную камеру.
— Мимосина Жентилькуоре? — промычал один из них с тяжелым материковым акцентом. В воздухе крепко запахло чесноком и копченой грудинкой.
Услышав это, хоть и не совсем правильное, имя, я подумала, что, возможно, они пришли от Валентина и хотят забрать меня с собой. Я вскочила на ноги, схватив шаль.
Я словно заново родилась. Они пояснили, с трудом ворочая языками, что пришли от английского лорда, но не могут освободить меня тотчас же. Они указали пальцами на решетку, как будто я не подозревала о ее существовании.
Успокоившись, я спросила:
— Так зачем же вы пришли?
На мгновение мой вопрос обескуражил их, и они тупо уставились друг на друга. Потом один достал из кармана бутылку. Аккуратно поставив ее на подоконник, он тут же отвалился от решетки, потянув за собой товарища. Я поморщилась, почувствовав, как стены задрожали от их падения. Услышала, как они тяжело побежали прочь и перелезли через соседнюю стену.
Далее послышался громкий шепот. Мне показалось, что я узнала голос Валентина, но я могла ошибаться.
Один из идиотов вернулся через несколько минут. Его лицо снова показалось в окошке.
— Мы забыли сказать. Используйте содержимое бутылки, намазывая понемногу на эту решетку, каждый день. Всего лишь на эти два прута. Этого достаточно, чтобы вы смогли выйти. Не пейте это.
Пробормотав это сообщение, он исчез из виду. Несмотря на мое бедственное положение, я услышала у себя в голове голос Зани: «Вот тупые бездари. Куда вы убежали? Немедля вернитесь и закончите дело!»
Я протянула руку и аккуратно взяла бутылку с подоконника. Сняв крышку, я понюхала содержимое и почувствовала резкий запах серы. Поставив бутылку на подоконник, я села и заплакала.
Так они решили меня спасти? Чтобы растворить эту толстенную решетку, понадобятся годы. Неужели они считают, что я столько здесь протяну? Я лучше немедленно приму смерть, чем буду сходить с ума из-за этого глупого плана. Я легла на доску и подумала, не выпить ли содержимое бутылки.
Но вскоре взошла луна и в камеру проник ее призрачный свет. В этом сумеречном свете содержимое бутылки замерцало с такой силой, что я почти поверила в действенность вещества.
Я схватила ее и поднялась на цыпочки перед окном. Выбрав два прута, я капнула у их основания немного этой жидкости. Услышав слабое шипение, я резко потянула на себя один из прутьев. Бесполезно.
Я чуть было не выкинула бутылку из окошка. Однако вместо этого аккуратно спрятала ее в пыльном углу и вернулась к доске, на которой тут же заснула.
Мазь для сокращения жил
Берем мазь от нервов, одну унцию; костяное масло, масло земляных червей, костный мозг быка (который капает из разломанной кости), всего по половине унции; легкий терпентин, две драхмы; жидкий стиракс, спермацет, всего по одной драхме; анисовое масло, двенадцать капель; мешать до образования мази.
Использовать, когда конечность, пораженная параличом, начинает охладевать, терять чувствительность и усыхать. В этом сложном случае подобное лекарство, используемое с должной степенью трения, может помочь. Маслянистая субстанция расслабляет и размягчает сухие твердые волокна, посредством бальзамической и ароматической частей сие лекарство восстанавливает слабые нервные волокна. И, наконец, при хорошем втирании можно надеяться на то, что кровь будет лучше циркулировать в этой конечности. Таким образом она, возможно, полностью восстановится.
Спустя три дня решетка казалась такой же крепкой и неприступной. Больше я не видела братьев и не слышала голоса любимого. Если бы бутылка не находилась всегда у меня в переднике, я бы легко могла представить, что этот случай на самом деле был сном.