Без подарков и прогулок под ручку с дядей Валентином дни проходили медленно и скучно. Мне это не нравилось, и я собиралась показать свое недовольство всеми доступными мне средствами. Небрежение способно ухудшить самочувствие девушки, иногда даже очень сильно. Поведение дяди доставляло мне страдания неимоверной силы.
Дядя Валентин услышит о моих треволнениях, скорби, горячке, слабости и депрессии. Это разобьет его сердце, и он быстро вернется в Лондон.
Мне казалось, я догадываюсь, что он намеревается привезти.
Венеция, январь 1786 года
Электуарий для мозга
Берем корень пиона в порошке, пол-унции; человеческий череп, киноварь и сурьму, всего по две драхмы, засахаренный мускатный орех, одну унцию; пионовый сироп, две унции или сколько потребуется; масло розмарина и шалфея, всего по четыре капли; смешиваем.
Улучшает работу мозга, очищает душу и укрепляет мятущийся дух.
Все время по дороге в Венецию Валентин твердит себе, что женщина — далеко не главное в его жизни.
Нет, он не будет страдать из-за нее. Он просто узнает, что случилось с Томом, и отомстит за его смерть. Незамедлительно. Следует признать, он удивлен, что эта мысль не пришла ему в голову раньше. Как он мог надеяться уладить это издалека, из Лондона? Смерть Тома слишком долго оставалась неотомщенной. Следует всегда мстить, быстро и точно.
В противном случае оскорбленное сердце продолжит болеть.
Чтобы облегчить страдания от этой экспедиции, Валентин собирается обдумать один вариант, мысль о котором неожиданно пришла к нему, когда он лежал в объятиях актрисы. После того как он закончит с Томом, он продолжит их дела, как того желал бы сам Том. Он создаст великолепный венецианский эликсир, за которым жители Бенксайда будут выстраиваться в очереди.
Его снедают противоречия. Он видит себя в Венеции занимающимся обоими делами с одинаковым вниманием и рвением. Если он вдруг встретит Мимосину Дольчеццу, гуляя по набережной возле театра Сан-Лука, пожалуй, это будет приятной неожиданностью. Возможно, он сможет попасть на ее спектакль. Естественно, если у него будет на это время. Что сомнительно.
Главное для него — найти подходящие бутылки роскошного вида, ибо именно они и будут привлекать покупателей, а не посредственное содержимое, которое он в них закупорит. Также ему нужно найти винный заводик, где возьмутся разливать эликсир в подобные необычные сосуды. Он уже успел придумать аферу, с помощью которой сможет оплатить этот дорогой проект.
Английская шерсть, экспорт которой запрещен под страхом смертной казни, является самым желанным материалом для венецианских ремесленников. Конечно, найдутся желающие купить контрабандные овчины. Платить они, разумеется, будут наличными, и не Валентину, поскольку он не хочет светиться в этом деле, а одному местному винному заводу. И сделка будет держаться в строгом секрете.
Пока карета трясется по покрытой льдом дороге в Дувр, Валентин обдумывает подробности плана и текст рекламного листка для нового эликсира. В Дувре он проводит несколько одиноких часов в местном трактире, ожидая следующего пакетбота на Кале и между делом обсуждая свое путешествие с разными людьми. К утру в другой карете прибывает Диззом с сундуками, образцами шерсти, накладными, монетами, не говоря уже о куче свежего белья для Валентина.
Он привозит еще кое-что — предложение сопровождать хозяина, хотя Диззом очень не любит покидать Лондон и с трудом переносит пребывание среди иностранцев. Убийство Тома в Венеции подтвердило опасение Диззома, что все итальянцы являются гнусными душегубами. Он любил Тома, хотя и с опаской. Он не может позволить, чтобы его дорогой хозяин пропал таким же образом. Если бы Валентин ехал в любое другое место, только не в Венецию… Более того, Диззом знает, что Валентин поражен любовью к женщине, сложным чувством, которое никогда не посещало сердце слуги. Видя Мимосину, Диззом понимает, что эта женщина может сыграть роковую роль в судьбе Валентина. Он опасается, что в нынешнем своем состоянии его хозяин слишком уязвим, чтобы отправляться в этот страшный город на поиски убийц Тома, подвергая себя опасности, последовать за другом на небеса. Хотя Диззом никогда не встречал коллегу из Венеции Смергетто, он всегда был об этом человеке дурного мнения, приправленного доброй порцией ревности.