— Я не хотела отрывать вас от работы, — добавила она.
Зак шел к ней так, как, она думала, он мог бы пробираться по джунглям, — с грациозностью дикой кошки, и глаз у него, наверное, такой же острый. Ей представилось, что, как и многие животные, он способен видеть в темноте. В его движениях сквозила не только первобытная грация, они пробуждали чувство опасности. И все же Андреа его не боялась. Разве только того ощущения интимности, которое он навязывал ей каждый раз, когда они оставались наедине. Этого и… неподвластных ей эмоций.
Он подошел совсем близко, и на мгновение Андреа засомневалась: собирается ли Зак обнять ее или отпихнуть со своего пути. Оказалось, ни то, ни другое. Вместо этого он взял из рук Андреа бокал, откупорил графин, долил ей бренди, а затем, держа хрупкий, сужающийся кверху бокал в своей мощной руке, осторожно согрел напиток, покрутив его так, что маленький водоворот поднялся до самых краев. Не сказав ни слова, он вернул бокал Андреа.
— Я не работал, — сказал он немного погодя. — Просто сидел в полутьме. Думал.
Он налил и себе, так же согрел бренди и отошел от буфета, чтобы заглянуть ей в лицо своими ясными глазами, которые, казалось, светились. Их выражение совсем не походило на то, с каким он наблюдал за Андреа во время обеда. Одно это уже было утешительно. Взгляд был куда более теплый, даже интимный, и смутил ее ничуть не меньше.
Вокруг них сгустилась тишина. Казалось, даже ночные птицы умолкли. Он целую минуту, должно быть, смотрел на нее, прежде чем заговорить:
— Вы не пьете свое бренди.
Андреа сделала глоток, желая успокоиться. Но это было невозможно в душной черноте ночи, рядом с человеком, который мог одним прикосновением лишить ее власти над собой, очаровать, опутать своими речами.
Зак пригубил из своего бокала и улыбнулся Андреа, словно не было во всем мире для них ничего более естественного, чем стоять вот так друг против друга в тишине ночи и слушать, как сливается биение их сердец. Но что-то было в его серебристых глазах такое, что проникало в потайные уголки души, так глубоко, как никто до этого не осмеливался.
— «МГ» вам подошел?
Она кивнула:
— У меня еще не было возможности поблагодарить вас. Это было так заботливо.
— Забота не имеет к этому никакого отношения, — отмахнулся он. — Эгоизм — вот подходящее слово. Я хочу поскорее закончить дела с наследством.
— Конечно, — слабым голосом сказала Андреа. — Я значительно продвинулась за это время.
— Не сомневаюсь, что это так. — Он допил свое бренди. — И все же мне необходимо в этом удостовериться. Что вы нашли, Андреа? — прямо спросил он.
Андреа сделала еще один глоток, чтобы выиграть время. Знает ли он что-нибудь? Подслушал ли их разговор с Дэвидом? Или он просто закидывает удочку? В любом случае надо соблюдать осторожность.
— Я нашла коллекцию очень… интересной. У вашего дяди был, без сомнения, весьма разносторонний вкус.
Ответ был настолько уклончивым, что глаза Зака сузились.
— Просто разносторонний, или он собирал выдающиеся экземпляры?
Он явно забрасывал удочку, но заглатывать наживку Андреа не собиралась. Любой ответ грозил бы сдачей позиций. Впрочем, оба предложенных варианта были одинаково неверны.
— Я могу вам сказать лишь то, что говорю всем: когда работа будет завершена, каждый получит личный экземпляр описи.
Зак провел большим пальцем по подбородку, пристально глядя на нее. Его глаза сузились еще больше, а губы язвительно поджались. Теперь он был серьезен, убийственно серьезен.
— Я нанял вас, Андреа. Вы обязаны отчитываться передо мной, и я жду ответа.
Настало время постоять за себя, и Андреа смело дала ему отпор:
— Я что-то не припоминаю ничего подобного в своем контракте. В действительности, думается мне, я работаю не на вас лично, а нанята, чтобы завершить опись состояния, распорядителем которого на данный момент является Дэвид Марлоу.
Зак что-то знал, и Андреа это было ясно. Как обычно, он играл с ней в кошки-мышки, ожидая, что рано или поздно Андреа сама расскажет ему о своей находке. Но ни он, ни кто-либо другой не дождется этого, пока она сама не будет во всем уверена. Андреа вспомнила совет Дэвида и решила начисто все отрицать… что бы там Зак ни разузнал.
Была только одна сложность. Андреа не представляла себе, чего от него ожидать. Она прикинула, что еще он может сказать, приготовилась к словесной стычке, к защите. Но было невозможно предугадать то, что он сделал, невозможно было защититься от этого.
Зак потянулся к бокалу Андреа, взял его из ее послушной руки и поставил на полку буфета рядом со своим. А затем он поднял руку к ее лицу и нежно дотронулся до ее щеки кончиками пальцев так, как это мог бы сделать любовник, словно и не было вовсе ни его вопросов, ни раздражения, ни жестких взглядов.