— А я так старался, был сама невинность, — вздохнув, отозвался Бретт.
Он поднялся на несколько ступеней вверх по каменной лестнице, выходящей на террасу, остановился и взглянул вниз, на Андреа:
— Значит, с меня сняли маску. Но и тебе уже не спрятаться, Андреа. Я начинаю видеть настоящую Андреа, и она сама виновата, что именно сегодня решила вернуться к жизни.
— Может быть, я и в самом деле пробуждаюсь, — задумчиво сказала Андреа.
Бретт протянул руку и убрал мягкий завиток черных волос с ее щеки.
— Спящая красавица, — сказал он, — пробуждается от поцелуя. — Он наклонился и мягко поцеловал Андреа в губы. — Я с удовольствием приму участие в этом… пробуждении, но это получится намного лучше, если мы во всем будем действовать сообща.
— В чем сообща?
— Ну, как же, Андреа, в этой маленькой интриге с драгоценностями.
На мгновение Андреа заколебалась: может быть, и Бретта со всей его непосредственностью тоже следует опасаться? Не похоже. И озорная улыбка, возникшая на его лице, казалось, подтверждала это.
— В самом деле, тебе стоит принять меня в свою игру и раскрыть свои драгоценные секреты, — продолжал он. — Ведь ты знаешь об этом все, а я — ничего.
Андреа уже вполне успокоилась:
— Твой расчет так тривиален, Бретт. Прогулка при свете луны, сладкие речи, а теперь предъявлен счет: небольшое разглашение служебной информации в личных целях.
Смущение тенью легло на лицо Бретта.
— Прогулка была мне приятна, речи были искренними, а если мне что-то и причитается… — Взгляд его глубоких голубых глаз определенно намекал на что-то, как и прикосновение его пальцев к лицу Андреа. — Ты сама виновата, что надела это дикое платье.
Он вновь наклонился к Андреа, и в тот момент, как Бретт смял ее губы поцелуем, над ними нависла тень. Всего лишь тень, но в ней ощущалась сила, разделившая их. И они одновременно отступили друг от друга. Бретт отдернул руку от ее лица.
— Возможно, в другое время, — проговорил он, — в другом месте.
Вдвоем они стали подниматься к вершине лестницы, где стояла неподвижная фигура, тень от которой все еще лежала между ними. Лунный свет мягко отражался в серебристых глазах и в бокале с бренди, зажатом в руке. Зак ничего не сказал Бретту, даже не взглянул в его сторону, когда они поравнялись, но, когда Андреа попыталась проскользнуть мимо, он схватил ее за руку. Бретт, заметив это движение, пожал плечами и вошел в дом.
— Что здесь происходит? — резко спросил Зак.
Андреа вздернула подбородок и посмотрела ему в лицо. Ее глаза сверкали ледяными искорками на бесстрастном лице.
— Ничего. Мы с Бреттом прогуливались в саду.
— Да? — Кисть Зака больно впилась в ее руку, но Андреа удалось вывернуться.
Она чувствовала себя преданной, но его заносчивость раздула в ее душе тлеющие угольки ярости. Андреа удалось освободиться от его цепких пальцев, но он продолжал удерживать ее взглядом. И она, в свою очередь, возмутилась:
— Никто не может диктовать мне, как проводить свободное время и с кем, Зак. Если я хочу прогуляться по саду с Бреттом, я это сделаю.
Он ничего на это не сказал, и Андреа рискнула развить свою мысль:
— Если я захочу встретиться с Дэвидом Марлоу, я с ним встречусь.
Его передернуло, и Андреа поняла, что наступила на больную мозоль.
— Дэвид мне очень симпатичен. Он окружил меня такой заботой, таким вниманием, как никто на этом острове. К слову, он сегодня угощал меня ленчем.
— Я хочу, чтобы ты держалась подальше от Марлоу, — сказал он, удивив Андреа резкостью и категоричностью своего тона.
Она ожидала услышать в его голосе презрение, но не холодную, расчетливую ярость. От этого тона у нее мороз прошел по коже. Андреа смутилась и на мгновение утратила весь свой запал. Но только на мгновение.
— Я поступлю так, как сочту нужным, Зак, — сказала она ровным голосом. — Это касается и моей личной жизни, и всего остального тоже.
Андреа имела в виду ожерелье Леонардо Доны, свое открытие, которым она поделилась с ним. Прямо она ничего не сказала, но эти слова повисли между ними в воздухе.
Если Зак и почувствовал в ее словах вызов, то не принял его. Нечто иное занимало его мысли, и в этом Зак проявил настойчивость. Андреа пошла уже было прочь, но его слова заставили ее замедлить шаг:
— Я очень тебе советую прислушиваться ко мне. И ни к кому другому.
Он сказал это так серьезно, что Андреа застыла на месте.