Откинувшись в кресле, я сосредотачиваю свое внимание на записях к потенциальным предложениям и контрактам. Слова расплываются передо мной, голова идет кругом. Не могу вернуться в квартиру, да и не хочу. Слишком много всего, чтобы выдержать воспоминания наших веселых вечеров счастливой семьи . Не могу находиться в этом жилище, да и мое тело служит для меня тюрьмой. В тот вечер, вернувшись в наш дом, крушил все, разбил панорамные окна, которые она так любила, и у которых часто занимались любовью.
Мой очаг разрушен, и два самых важных для меня человека живут в других местах, потому что она отказывается даже находиться рядом со мной. В ее представлении я - человек, разрушивший ее жизнь, укравший ребенка и уничтоживший любовь. В этом есть доля правды, поэтому я не хочу причинить ей еще больше боли. Своими действиями я уже и так нанес ей вред, видел, как она бледнела слушая мои признания, который отбросил ее слишком далеко, и теперь у меня нет уверенности, что я смогу вернуть ее обратно. Мой новый айфон вибрирует, но я игнорирую его. Слишком многие интересуются в порядке ли я, а мне не хочется отвечать на их глупые вопросы.
Закрыв жалюзи, выключаю сотовый, и кладу его на стол. Меня окружает тишина, и я борюсь с собой, как черт, чтобы сконцентрироваться и сосредоточится на работе и на тех бумагах, которые лежат на столе передо мной.
Вызываю секретаря к себе, так как хочу взглянуть на записи по тендеру «Королевский лайнер».
- Что случилось? - спрашивает Милана, моя личная помощница, и теперь не более.
- Бумаги по тендеру «Королевский лайнер». Где они, Милана Анатольевна?
- Ну…, Демьян Данилович, - она оглядывает мой стол в полнейшем беспорядке и шкаф с документами за моей спиной. - Может, они находятся в кабинете у вашей жены? Я думаю, что они еще могут быть у нее.
Развернувшись на кресле, направляюсь в офис Венеры. Там мне на глаза попадается находящаяся на столе рамка с фотографией, на которой мы вместе. Беру в руки, и мой палец следует за ее улыбкой. Это селфи было сделано, когда мы были вместе в постели, и она попросила меня улыбнуться. Эта улыбка была только для нее.
Зажимаю зубами губу, рассматривая пустой офис, никак не могу решиться освободить комнату. Ее вещи по-прежнему находятся тут, и это дает мне ощущение присутствия Веры рядом. Мое сердце разбивается каждый раз, вспоминая выражение отвращения на ее лице, когда застала меня с Воронцовой, и тогда она отвернулась, захлопнула дверь для нашей любви. Помню, как ее всегда румяные щечки были мертвенно бледными, и она выглядела очень расстроенной. Даже не мог пошевелиться, когда она оставила меня одного с этой корыстной сучкой. В тот момент все потеряло смысл. А ее ошибочное суждение злило. Вся ложь и недосказанность уничтожили нас.
Фотография летит в стену и разлетается на части, как моя жизнь.
- Ты скучаешь по ней.
Поднимаю глаза и вижу стоящую передо мной мачеху, но сейчас ее взгляд мамы.
- Чертовски!
- Ты должен дать ей время. Она все поймет. Но ты не можешь заставить ее любить тебя, когда ты разрушил часть ее самой. Это несправедливо по отношению к ней.
Киваю, демонстрируя, что понимаю, о чем она говорит. У Веры нет оснований для того, чтобы захотеть вернуться ко мне. Она имеет полное право ненавидеть меня. Я нахожусь в ожидании момента, когда мы снова будем вместе. Навсегда. Мне нужно, чтобы она поняла меня, а я понял ее. Простить.
- Подумай об этом, Демьян. Ты мой сын, и я нежно люблю тебя, но сейчас ты словно чужак для меня и всех, кто любит тебя, а особенно для себя самого. Подумай об этом.
Не желая признавать, что она полностью права, отвернулся, и пошел к себе, чтобы продолжить работу. Мне нужно сконцентрироваться на работе, и помнить о том, как важна для меня моя компания. Если я потеряю ее, то останусь без всего. Дальнейшие события, словно как в кино, когда душевно больного забирают в клинику. Мне колют укол два лба и куда-то увозят.
«Прощение» Такое обычное слово. Какой-то хаотичный набор алфавита, но он несет груз целого мира. Восемь букв между мной и единственным, чего я хотел больше всего в своей жизни. Говорят, человеку свойственно ошибаться, прощать и понимать. Словно это так легко принять. Ни одно слово во всей истории слов не было сложнее дать и еще труднее получить. Но мне это нужно. Жажда искупления засела глубоко в моих костях.