- Иван, ты заговорил?! – С восторгом. Присаживается на корточки мужчина и пытается обнять мальчика, но тот наотрез отказывается выпустить меня из объятий. Астафьеву ни чего другого не приходиться, как подняться в полный рост.
- Здравствуй, Вера! – Откашливается, пряча за этим свою хрипотцу в голосе.
- Здравствуй. – Так же пристально в глаза Демьяну. Боже дай мне сил устоять перед этим чародеем.
- Хорошо выглядишь.
- Стараюсь.
- Димон поэтому тебя от меня прятал? – Переводит взгляд на коляску, где спит наш малыш. - Теперь понимаю в чем причина, и больше не допущу этого.
- Что прости? Ты о чем?
- Говорю, Димка тебя к себе забрал, чтоб сделать нянькой? – Злиться идиот.
- Не сомневалась, что ты ни капли не изменишься с годами. – Зло хмурюсь, не боясь его реакции, а понимая, что он сейчас уведёт Ивана, тут же меняюсь кардинально. - Я люблю детей, и рада, что теперь у меня есть любимая и любящая семья. Брат ни к чему меня не принуждает.
- Тогда почему он вешает на тебя своих детей, когда ты в таком состоянии?
- А вот это не твое дело! Разве запрещено помогать брату?
- Тебе надо в больницу! Ему как врачу это должно быть понятно. – От этих слов накатывают воспоминания. Ситуация в его кабинете очередным ударом бьет в солнечное сплетение.
- Со мной все в порядке. Мы просто перекатались на каруселях, вот и стало не по себе, а еще встреча с моим мальчиком. Как ты думаешь, что я должна сейчас испытывать? – К концу опять срываюсь. Его забота мне со всем ни к чему.
- Я рад, что ты нашлась. Ваня спал и видел вашу встречу, вот только сказать не мог. – Признается искренне.
- Что значит, не мог? – Хмурюсь от не понимания и тревоги.
- Когда я отсудил ребенка, Ивана мы нашли в плохом состоянии. Карина затянула процесс на полгода, и не давала видеться с сыном. Она объяснила в суде, что мальчик замолчал сразу после того, как она его забрала к себе, заботилась. Но доказательства содержания парня в запертой комнате и ужасных условиях позволили выиграть дело.
Даю знак Маше, чтобы взяла ручку коляски, сама наклоняюсь к моему сыночку, подхватывая на руки. Он похудел, но все равно для меня сейчас тяжеловат, и долго удержать не могу, но очень хочется в обнимку провести остаток жизни.
- Можно я заберу его к себе на сегодня?
- Конечно! Вера, мальчик нуждается в тебе. Врач подтвердил эту ситуацию. Он предположил о сильном потрясении, и тогда ребенок захочет снова говорить.
- Спасибо! Спасибо… - Шепчу, пытаясь сдержать слезы, насколько позволяет глупая плакса.
- Давай отвезу вас домой? – Предлагает заботливо помощь, с диким ужасом при мыслях об отказе.
- Нет! Мы сами. Тем более что живем рядом.
- Венера, не обсуждается. Многодетная мама нуждается в помощи. – Подмигивает игриво.
Он улыбается, и от этой улыбки мой желудок пикирует вниз. Смотрю, как он берется за рукоять коляски и помогает Маше перейти дорогу. Мне всё это кажется? Нет, не кажется. Он идет рядом, ясно как солнце и луна на небе. Астафьев, человек, который вырвал моё сердце из груди и бездумно отшвырнул его в сторону. Воспоминания о том дне всё еще причиняют мне боль, которая растёт с каждой секундой, что провожу рядом с ним, глядя на него, но чувства к рядом топающему малышу победоносно уничтожают плохие.
За весь наш десяти минутный разговор исследовала каждую чёрточку на его лице, пытаясь переварить то, что вижу. Демьян выглядит вроде так же, за исключением знакомых каштановых волос, которые отросли, и задевают край рубашки над воротником. Они не стрижеными локонами зачесаны назад беспорядочными прядями. В его красивых глазах усталость, пропала та синева озорного парня, на смену пришло мужское разочарование.
Он собирается прикоснуться ко мне, когда пытаюсь отнять коляску. Чувство страха парализует мои дыхательные пути. Дыши, дыши. Заставляю себя медленно вдыхать и выдыхать. У меня паническая атака.
Его не должно быть здесь. Почему он здесь? Он так близко, что я могу почти почувствовать запах леса после дождя с нотками древесного цитруса, который тянется с его кожаной куртки. Моё сердце сжимается, и я молча проклинаю его за это. Ненавижу его, что он по-прежнему оказывает на меня такое влияние. Ненавижу себя, за то что слабею перед ним.