Он ничего не значит! Я больше не люблю его! Он просто отец моих любимых малышей! Он мудак, изменивший в порыве злости. Я закрываю глаза на секунду, и повторяю эти слова снова и снова в голове, пока не смогу собраться силами, чтобы отойти от него. Но не могу, нас, словно притягивает магнитами. Такое впечатление, что вся вселенная издевается надо мной.
Витая в мыслях не замечаю, как подошли к дому. Тороплюсь уйти вперед с Иваном, чтобы войти первой через автоматические двери центрального подъезда жилой высотки, спешу поскорее добраться до квартиры и покончить с этими испытаниями силы воли. Мне неважно, что он узнает, где живу, главное - со мной эту ночь будет рядом Ваня, и надеюсь в дальнейшем не одну. Безудержно хочется увидеть, как крепнет братская любовь. Но я так ошеломлена всем этим, что не могу сделать шаг, когда на нас устремляются четыре пары глаз охраны и вахтера, а затем почувствовала, прежде чем услышала, как он подходит ко мне сзади, обхватывает руками мою талию, и сжимает меня в объятьях, прижимая мою спину к своей груди. Это движение посылает волну шока сквозь меня, а его объятие будят во мне так много знакомых чувств. Я одновременно и беспомощна, и обездвижена, и физически истощена. Его кожа теплая, несмотря на явный сквозняк, проникающий с улицы. Его близость и его прикосновения заставляют чувствовать меня защищенной и любимой. Сейчас это просто ещё одно напоминание о его предательстве. Он не любил меня. Я была всего лишь игрушкой, которой поигрались два брата.
Время, кажется, пролетело так быстро, но несмотря на это, такое чувство, что этого недостаточно. Говорят, что время лечит все раны. Не соглашусь. Никто и никогда не заставит меня забыть, как унизительно было обнаружить его с другой женщиной, а еще хуже, как она чувствовала себя победительницей, глядя на моё обалдевшее лицо. Воспоминание о надменной улыбки Воронцовой разжигает огонь внутри меня. Мне хочется снова убежать. Выплакать всю боль потери и больше не винить, не чувствовать, простить.
- У моей жены был трудный день. Приятно познакомиться… - мягко говорит Астафьев встревоженной охране, и они тут же испаряются, словно никогда и не было рядом. Поворачиваю голову и смотрю Демьяну в лицо, наши губы так близко, что начинает кружиться голова. В сиянии сотни ламп мягкого освещения он кажется еще большим идеалом, и невероятно загадочным. Какое-то время никто из нас не произносит ни слова, лишь на заднем фоне спорят Маша и Иван, кто повезет коляску дальше. Словно мы никогда не расставались, и возникшие напряжение потрескивает между нами, подзаряжая нашу неиссякаемую любовь. Смятые простыни от секса, стройные бедра, завернутые только в полотенце, голодные губы, бесконечные часы секса, наши посиделки вечерних игр. Вздрагиваю от воспоминаний. Мои губы раскрываются в приглашении, которое невозможно не заметить.
Его рука тянется к моей выпавшей пряди, внутренне прилагаю усилия, чтобы сохранить спокойствие, это дается с таким трудом, что по спине сползают капельки пота. Осторожно он крутит мои волосы между пальцами, и аккуратно возвращает их за ухо, возбуждая лишь прикосновением. Нет. Я не могу так реагировать. Нельзя.
- НЕТ! – Шепчу, чтоб не вызвать подозрения. - Отпусти. Меня. - Шиплю, отталкивая руки Астафьева от себя.
- Вера, я скучал по тебе, с ума сходил без тебя, - шепчет поверх моей головы. Чувствую, как его губы касаются моих волос. Он дышит мне в затылок. Мгновение спустя мне кажется, что он собирается отпустить, но вместо этого разворачивает быстро, не давая опомниться, наклоняется и целует. Его контакт с моими губами недолгий, можно сказать мгновенный, но он переворачивает мой желудок, так же как и мир вокруг. Отталкиваю, судорожно вытирая рот ладонью, отхожу, пытаясь увеличить расстояние между нами. В данный момент, думаю, что для меня расстояние до Владивостока недостаточно далеко.
- Ты с ума сошел? Тут же дети. Я замуж выхожу. - Возмущаюсь, вытаскивая из кармана джинс ключ от квартиры. Вот так тебе, твоим же по больному. Вызванный лифт оповещает о прибытии. Мне срочно нужно попасть внутрь и закрыть дверь. Если он ко мне еще раз прикоснется, сдамся окончательно в плен, и потеряю себя, а мне ни как нельзя погибнуть. Поднявшись на этаж, выходим шумной компанией. Детишки продолжают воевать за право лидерства управления транспортным средством моего цветочка, а мы продолжаем поедать друг друга.