Когда перевожу взгляд с опустевшего холла коридора на Демьяна, то все еще чувствую трепет тела от рядом стоящего красавца.
- Ты слишком самоуверен. Это грозит падению с высока. Будет больно. – Успокаиваю себя ехидством в его сторону.
- Боль потери тебя гораздо хуже. Я ее уже познал… Вера, ты понимаешь, что нас свела судьба?! И уже дважды. - Спасибо, но второго раза не будет. Мне слишком было больно.
- Все сделаю, чтоб стереть плохие воспоминания в твоей красивой голове. Я счастлив, что нашел тебя. Мы с Ванькой и мечтать о таком не могли.
- Я буду видеться только с Иваном. – Заявляю строго, так как уже плыву от его признаний, а вид кольца на безымянном пальце нашатырём под нос приводит в чувства.
- Придется потерпеть и меня.
- Не рассчитывай на встречи.
- Я увижу тебя очень скоро, - сказал он, сексуальным голосом, лаская бархатом кожу, обволакивая уши. Дрожь мгновенно пронзила тело, а между ног запульсировало.
Затем он ушел.
Стук в дверь наталкивают на мысль о приходе Захара на перемирие, но открыв ее, начинаю задыхаться от мужчины на пороге. Бежевый свитер, белые спортивные штаны на бедрах, мокасины на босу ногу. Демьян ходячий горячий секс воплоти. Внушительно накаченной плоти.
- Зубная щетка Вани. – Протягивает мне повод для визита.
Спустя минут пятнадцать все повторяется до невозможного смешного несколько раз.
- Пижама. Он не уснет без нее. Любимая игрушка... Подушка... Тапочки...
И так мы провстречались до полуночи. Пока мне не пришлось пригласить к себе на чашку чая. Чего он добивался с самого начала.
Остаток вечера стремился перевернуть и опровергнуть теорему Дарвина об изменениях человеческой сущности, нереальные события следовали одно за другим, повергая меня из одного кульбита в следующий за ним прыжок с высоты самого захватывающего дух моста. Мне кажется, что все происходит во сне, а не в первый день нашей встречи.
Много раз представляла момент нашего столкновения, и думала, предполагала разные сценарии наших ссор, выяснения отношений, претензий, а самое болезненное - дележка ребенка. А зная, как без проблем Демьян отобрал сына у родной матери мне не избежать участи мама на несколько дней в неделю.
Несмотря на все угнетающие мысли, чертовски скучала по нему, тосковала, но не плакала. Не кричала и не говорила об этом родным. В свою очередь, заставляя их все больше переживать за меня. Моя любовь к отцу заслужена, так как прочувствовала его заботу, и не секрет – до сих пор чувствую. Не устаю об этом говорить и его маме, которая стала отличной бабушкой нашим с Димкой детям. В ее семьдесят она даст фору самой опытной няньке.
Рада, что папа нагрузил меня обучением управлять издательством, окружил лучшими людьми, благодаря чему не впала в отчаяние окончательно. Тогда-то я и поняла, что руководить, не так уж сложно, когда у тебя за спиной в помощи куча опытных помощников, которым можно доверять. Виктория Айс, как главный редактор, долго сомневалась в моем серьезном настрое, но видя мое стремление стать достойной своего места, смирилась. Я долго буду помнить ее слова:
- Беременным не место в офисе. Сейчас наиграешься и станешь отличной домохозяйкой, воспитывающей галдящий детский сад. Но в тот момент я понимала будущих мамочек. Материнство делает женщин другими. Похожими на самое ласковое существо планеты. О чем сказала ей, что став она мамой - любовью наполниться ее душа, и сердце запоет другую песню.
В итоге мы почти подруги, так как я первая кто не лицемерил с ней, и не смотрела с жалостью в ее глаза.
В тот период наиважнейшей задачей, поставленной Димой, было родить здорового малыша. Как сказал мой брат медик – дети не виноваты в проблемах родителей, и им ни к чему еще в утробе подвергаться нервным срывам.
В общем-то, я ничего не делала, просто брела через дни и ночи, потерянная в буре эмоций, с оцепеневшим рассудком. С онемевшим телом, раненным сердцем, воем души. Но когда появился животик, и первые толчки пяток изнутри - вернули мне желание ради кого жить.
Вынырнув из своих размышлений, увидела Астафьева, который стоял в проходе между коридором и моей большой кухней, опираясь плечом о дверной косяк. Высокий красавец с босыми ногами забрал мое нормальное дыхание. Облегающие на бедрах штаны, словно специально дразнили выпуклостью ниже живота. Чтоб он не заметил куда смотрю, мгновенно начинаю, словно впервые, лихорадочно сканировать пространство, хотя знаю все здесь наизусть.