Просто продолжай, Вера! Не раскисать! Ты сможешь.
- Вода наш источник жизни. Все кажется красивее сквозь воду или под дождем. А главное себя чувствуешь чище. Но даже в солнечные дни, я была готова дарить чистоту, просыпалась с тем же ощущением трепета. Ты заставлял меня чувствовать себя нужной, желанной так же, как воздух и вода. Ты был моей бурей под солнцем, громом в скучном, безоблачном небе.
- Знаешь, как это чувствовать ненужность, одиночество, – ладонями убираю слезы со щек, которые доставляют боль - когда была маленькой, умерла моя мама. Попала в аварию, и я потеряла ее, толком не узнав. Меня украли, сдали в приемную семью, которая использовала как игрушку для заработка. И даже тогда во мне нуждались. Потом нас забрали в интернат, опять это чувство грязи и одиночества. Сестра бросила с младенцем на руках, в очередной раз доказывая, что я не нужна. Мир казался таким ненадежным, я была так напугана. Но с тобой все опять встало на свои места. С тобой я стала смелой и свободной. Как будто часть меня, умершая вместе с мамой, после нашей встречи ожила, и было уже не страшно остаться одной. Уверенность, что ты всегда будешь рядом, растила во мне цветок. Чувство чистоты перенасыщало, когда рядом был ты.
- Но однажды – беда пришла, откуда ее и не ждала – ты бросил меня, не дав шанса оправдаться. Боль вернулась, мне было так плохо, когда ты меня возненавидел. Мое сердце разрывалось на части. Подыхала от тоски по тебе. И снова это чувство погружения в грязный омут. Одиночество, от которого хотелось подохнуть. Я лишь в одном тебе благодарна, за то, что не дал погибнуть.
Голос дрогнул, но прикусила язык, чтоб не проговориться.
- Хуже всего стало, когда застала тебя с Воронцовой. Твои слова и поступки заставили меня возненавидеть все, что было между нами. – Сглотнула, и тугой узел в груди ослаб.
- Мне по-прежнему больно, но я знаю, в этом нет моей вины. Я могла бы описать тебя множеством слов, однако лишь одно включает в себя злость, ничтожность, жалость – это слово «трус». – Он пытается возразить, но не даю ему себя обмануть.
- Ты был моей чистой водой, моим грозовым облаком, моим деревом под проливным дождем. Я любила все эти вещи, и я любила тебя. Но сейчас? Ты чертова засуха. Я думала, летний град безобиден, но оказалось, он тоже может оставлять шрамы.
Вытерев слезу со щеки, я улыбнулась. Вот и все. Демьян может угрожать, ранить меня, делать все, что хочет, только я выиграла, показав ему: причиняя боль, он не сломал меня. Чувство эйфории зародилось внутри, когда волна удовлетворения накрыла меня. Свободна и ошарашена дальнейшими словами:
- Вера! Прости… Если причинил тебе боль, прости, впредь такого не повторится. Клянусь. – Шепчет мне на ухо, обвивая руки вокруг моей талии. Когда подонок успел подойти?
– Уже давно… простила. Тебе пора… уходить, – заикаюсь от близости.
Ощущаю дыхание Демьяна, пропахшее спиртным, у себя на шее, следом на щеке. Едва не уронила чашку, пораженная силой, с которой он попытался вырвать ее из моей хватки. Когда он дернул за руку, разворачивая к себе лицом, почти упала на него. Это уже что-то новенькое. Тот Астафьев, которого знала, был спокоен и собран, а этот – безрассуден и находится на грани отчаяния. Мне, наверное, стоило испугаться, но по непонятной причине наше столкновение опьянило меня.
Я хочу этой борьбы с ним. Жажду ее. Мы оба тяжело дышим, пытаясь сопротивляться – я ему, а он остановить меня, но никто не поддается. Чувствую, что проигрываю.
- Прекрати! Отпусти! - Зашипела. А в душе кричу – Не отпускай меня ни когда.
В порыве злости отпускаю ему пощечину. Голова Демьяна дергается в сторону, а мою ладонь пронзает боль. Я никогда его не била.
Ошарашенный и возбужденный, Астафьев смахивает керамику на пол, взрывая пространство звоном осколков, переводит свой растерянный взгляд на меня.
- Прости!
Задыхаюсь, когда он приподнял меня за талию и с силой опустил на каменный край столешницы. Прежде чем я успела сообразить, что же делать, Демьян завел руки мне за спину, сковал мои запястья и встал между моих ног, раздвинув своими бедрами шире. Тут же грубо притягивает меня к себе, и я оказываюсь в ловушке. Моя грудь быстро вздымается и опадает, когда отчаянно пытаюсь втянуть как можно больше воздуха. От его нехватки начинает кружиться голова, или это от запаха любимого мужчины. Когда касаюсь его груди своей, предательские соски выпирают как пики, и стон непроизвольно срывается с губ.