Сканирую засранца, который проворным ужом, забрался в мой дом – перепугать и найти повод устроить хаос, ищу, определяю для себя, где будет ответный удар ему больнее. Но нет, не нахожу. Красив, пуще прежнего прекрасен. Задыхаюсь от эмоций и трепета в груди.
Слащавый бизнесмен превратился в шикарного мужчину. Возмужал в груди, набрался силы в конечностях, давно не бритая щетина жжет пальцы прикоснуться к щекам, а шелк волос ласкает взгляд. Черные туфли ручной работы обезоруживают властью, темно синий костюм, скорее всего сшитый на заказ, идеален к лицу подонку, заставляет задохнуться от ауры властелина мира. На ум приходит пара слов из фильма, сказанные с такой страстью – МОЯ ПРЕЛЕСТЬ. Так вот – наверняка сейчас каждая женщина смотрит на Демьяна таким взглядом.
В тон костюму галстук, небесная рубашка, словно подаренная при рождении, контролирует каждый изгиб тела. И вся эта красота сейчас в крапинку от моего приветствия.
Когда взгляд Астафьева встречает мой, его отвисшая челюсть превращается в улыбку, чертовым копытом выбивая из меня последний воздух - ямочками на щеках. Бездонные, сияющие глаза - до этого момента и не понимала, как часто возбуждали во снах. Мне иногда страшно было засыпать, переступать порог ночных сновидений, где с ним счастливой семьей радуемся каждому дню, где ночи напролет в любовной неге засыпали лишь под утро.
Он приподнимает бровь в знак поддельного знакомства, протягивает руку, подмигивает нагло:
- Приятно познакомиться с вами снова, - касается моей руки, тянет к губам, целует тыльную сторону ладони, вонзаясь тысячами микро игл под кожу. Желание коснуться этих губ своими - врезается в живот. - Боюсь предположить кто девушка на тех снимках вашего журнала. – Последнее говорит отцу, не выпуская моей руки из цепких пальцев, а я сглатываю колкий ком испуга.
- Тебя тоже впечатлила статья?! – Удивляется папа.
- Только благодаря ей мой интерес к вашему издательству не угаснет никогда. – Ухмыляется Демьян.
- ЗнаеТЕ поговорку – Никогда не говори – НИКОГДА?! – Делаю акцент на выканье. Резко выдергиваю запястье, словно ударенная током, а может так и есть.
- Дочь, будь предельно вежлива. Не понимаю твой враждебный настрой. Вы знакомы? Тебя чем-то расстроил этот мужчина? – Хмуриться родитель, вынуждая прикусить язык.
- Наслышана о его репутации. – Усмехаюсь.
- А что в ней тебя не устраивает? Он женат, жена сбежала. Воспитывает прекрасного сына. И кстати вы очень похожи. Мать одиночка. Тебя тоже бросили. Из вас получилась бы отличная пара. Может вам поближе познакомиться? – Улыбается папа, а я давлюсь смесью из воздуха, слюны и ярости. Ненавижу. Всеми фибрами души – НЕНАВИЖУ. Вспышками мелькают перед глазами наши поцелуи содроганием переносящиеся в кабинет моего главного редактора, и их жаркие страсти на рабочем столе.
Ха, Сбежавшая жена - скорее всего так меня он выставил в свете, лишь для того, чтоб оправдать свою грязную задницу. НЕНАВИЖУ. Так и рвет, прям тут, все рассказать отцу, но не могу его разочаровать. Не могу предать Димку.
- Что за бред! Он не в моем вкусе. – Пытаюсь откашляться.
Астафьев тянется постучать по спине, а я рычу ему на ухо:
- Отвали, гадёныш. – На что он дергает меня за локон, вызывая табун мурашек, по стойке смирно каждый волосок на теле, а пульсация между ног пошатывает твердость под ногами. Господи! Что со мной твориться. Как может этот предатель у меня вызывать такую реакцию. Я ненавижу его.
- Отец, ты знаешь, у меня есть Захар. – Выкручиваюсь из ситуации победителем, так как вижу хмурый взгляд Демьяна, в котором проскальзывает боль потери. Съел, приятель! Так тебе и надо. Вижу, помнишь мой поцелуй в коридоре. Надо чаще возле себя держать Аполонова.