Уже практически открыла рот, чтобы возразить, повернулась лицом к своему мучителю, замерла под гипнозом блестящих глаз. Против своей воли очутилась в стальных объятиях. В следующую секунду Демьян дышал мне в рот. Глубоко, рвано, упираясь твердой грудью в мои уже набухшие соски.
Наши лица были так близко, что волна адреналина прошла по венам, губы стало покалывать от предвкушения, когда он посмотрел на них, закусывая свою нижнюю губу, увлажняя след укуса. Я старалась – Бог свидетель. Но держать свои руки подальше от него выше моих сил. Они прошлись по пуговицам рубашки, задержавшись на галстуке, когда пальцы коснулись голой шеи и волос, почувствовала нашу одновременную волну дрожи. Он прижал меня еще теснее к окну, страх вывалиться ушел на задний план, наслаждаясь тем, как упирается бугром ширинка мне в живот, это все о чем могла сейчас я думать. О, нет, ми фантазии возбуждали похлеще порнофильма. Моя жажда он во мне достигла такого пика, что готова раздеть прямо в кабинете и отдаться у открытого окна, где стали бы для многих развлечением.
Моя очередь закусить губки пришла, когда сильнее ощутила его откровенное желание. Звуки музыки и ощущение его возбуждения уносили все дальше. Не знаю, услышал ли он, но едва различимый стон вырвался из глубин души. Собрав последние в себе силы развернулась, смотреть в его глаза значит потерять себя на веки. А он воспользовался ситуацией в свою пользу, прижался к моей спине, лаская живот. Мазахизм. Сущие пытки. У меня нет больше сил, ему сопротивляться.
Не выдержав, откинулась назад. Голова едва доставала его плеча. Медленно, очень медленно он поднял мои руки себе на шею. В момент, когда пальцами зарылась в его волосы, он, рыча, прикусил мочку уха, руками очертили линии моих локтей, уделил крышесносное внимание груди, особенно ноющим по ласке напряженным вершинам груди и, в конце концов, достиг пояса брюк. Сейчас невыносимо захотелосьа развернуться и посмотреть в его прекрасные глаза, впитать в себя каждую частицу любимого мужчины, впустить в свои глубины. Но, попытка повернуться провалилась с треском. От его прикосновений загорелась каждая клеточка моей кожи. Он мгновенно заставил хотеть его, нет, не так – жаждать диким животным. Его внимание очень быстро стало зависимостью, без которой, уверенна, уже не смогу жить.
Движения Демьяна ласковые в тоже время настойчивые, доминирующие, в так песне «Грустный денс» группы Артик и Асти, слушая слова - сердце отдается болью от пережитых страданий, но едва он коснулся пульсирующего центра моей вселенной, все вокруг перестает существовать. Войдя в меня своими длинными пальцами, задевая внутри какую-то точку, подкидывает до небес умелыми профессиональными манипуляциями. И то, что настойчивый мобильный вибрирует на столе, разнося в пространство текст песни:
«Под грустный дэнс
Я отпускаю нашу любовь
Только здесь я «оттанцую»
Всю свою боль
Как в паутине большой сети
Ты рассыпаешься в памяти»
И настойчивый стук в дверь, разрывающий пространство телефон селекторной связи. Все перестало существовать. Только мы, только мой фейерверк мерцающих разноцветных звезд на финале оргазма. До этого я не ощущала, насколько была напряжена, а стоило пружине затянутой на максимум лопнуть, обмякла в руках Демьяна.
- Вернись ко мне? – Молящим голосом плавил мои нервы, опаляя жарким дыханием ухо.
Поддавшись разрывающим чувствам, покачала головой. Все звуки так и не смогли вторгнуться между нами. Кроме своего быстрого дыхания, слышу только любимый голос, чувствую только желанные глаза на мне, впитываю только жизненно необходимое дыхание, обжигавшее щёку.
- Вера, моя Венера! Прости меня за все! - Прошептал он. - Дай мне второй шанс.
Поддавшись импульсу, прижалась к нему, плавясь от сильного горячего тела, наслаждаясь его реакцией на меня. Это лишь обман, так он реагиреут на всех женщин - кричит внутренняя истеричка. Мне нужно видеть любимое лицо. Повернувшись, заглядываю вглубь темных от желания глаз, и вдыхаю завораживающий мускусный аромат дорогой парфюмерии. Он всегда пах божественно.
- Вернись ко мне, - прорычал он, изучая мои истерзанные зубами губы. – Мне нужно засыпать и просыпаться с тобой в одной постели, делить печали и радости.
От этих слов и лицезрения, как с наслаждением и словами - моя девочка самая вкусная, облизывает пальцы, которые только что были во мне, дыхание срывается рваными вдохами, грудь бешено вздымается и бъется об мужскую, с трудом получается выдавить из себя: