- Пап, научи сына вежливым манерам. – Обращаюсь к отцу.
- Прости, сестренка. Он напросился. Я его предупреждал.
- О чем? Ты вообще слышишь себя? Какие могут быть угрозы. Мы развелись давным-давно. Астафьев привез Ивана.
- Что? – В один голос звучат отец и сын. Брат хватает меня за обе руки, пристально уставившись в глаза. – Демьян вернул тебе Ваньку?
- Иван не вещь. Но я буду просить Демьяна о частых встречах. На будущее – держи кулаки в карманах, чтобы их не распускать, а ловкость применяй у себя в операционной.
- Договорились. Прости еще раз. Я переживал за тебя. Ты понимаешь?
- Понимаю. Но я уже большая девочка. Можно сказать многодетная мама. Так что прошу не вмешивайся пока не попрошу. Договорились, братик?
- Конечно. – Целует в щеку.
Обнимаю отца, крепко прижавшись к его груди.
- Папа, тебе все позже расскажу. Мы просто не хотели тебя расстраивать. И жду с тебя объяснения, как так получилось с партнерством.
- Вера Алексевна, готовься к вечеру откровений. – Серьезно говорит отец, но во взгляде нет злости. У нас самый понимающий папа на земле. Не понимаю Димку. Как он мог не ладить с ним.
- Ах, да, Дим. Вечером жду тебя в Омеге. Отметим наконец-то мой день рождения. Хочу, как говорит Виктория - пропить старую тухлую жизнь. – Хитро улыбаюсь, подмигивая.
- Ах***ть! – Закрывает рот ладонью. – Прости, вырвалось на эмоциях. Ни чего себе! И кому я должен пожать руку за такой правильный диагноз?
- Слышала, ты с ним решил поговорить наедине. Надеюсь, извинишься за хук и как раз поблагодаришь.
- Не было бы счастья, да несчастье помогло. Отлично, сестренка. Готов ему простить почти все за такие изменения.
- Ладно, мне пора. Встретимся вечером. – Отправляю воздушный поцелуй брату, а папе молящий взгляд – Давай до субботы отложим разговор? Тебя устроит? – Он лишь кивает в ответ, и это настораживает.
- Повеселимся, малышка. – Салютует мне вдогонку. - Надо тебя подвести? - спросил, ухмыляясь мне. Я покачала головой.
- Нет. Вызову такси, но скорее всего меня привезет Захар.
- Отлично, куколка. До встречи.
Проходя по коридору в направлении кабин лифта, мое тело замирает напротив кабинета главного редактора. Табличка на двери Айс В.В. всегда привлекает мой взор, так как ее фамилия настолько необычна, но в данную секунду не это заставляет меня дрожать, а то как Виктория оказывает помощь Астафьеву. Он облокотился пятой точкой о мраморную столешницу позволяя прикасаться к своему лицу. Во мне такая буря разыгралась, что кажется, сейчас начнут лопаться лампочки во всех светильниках здания, прихватывая и соседние постройки. Дежавю! Орет голос в голове. Галлюцинация! Шепчет подсознание. Сильно зажмуриваю глаза, медленно распахиваю ресницы. Вздрагиваю от столкновения наших взглядов.
Астафьев невероятно красив. Бессовестно очарователен. Катастрофически мил. Погибаю лишь от взмаха его ресниц. Мы смотрим, друг на друга, мне кажется, что вечность. Демьян воспламеняет мою кожу без касания, и мне хочется сгореть в этом пламени. Тону в его неспокойном океане глаз, и если бы не голос Захара, наверно захлебнулась и ушла на дно.
Просто друг подходит ближе. В его глазах непонимание и тревога. Я была недостаточно дружелюбна с ним в последнее время. И может он был прав... мне нужно перестать заставлять своих родных наблюдать за моим эмоциональным самоубийством. Снова чувствую злость. Злюсь на Астафьева. За то, что превратил меня в это. За то, что позволил мне уйти. Что не искал меня, когда я так нуждалась в нем.
Все дождливые дни я провела у окна, пытаясь очистить память от его влияния. Как сейчас помню момент толчка в мой еще небольшой животик. Смотрю на свое отражение в стекле, касаюсь пальцами прохладной поверхности, влажной не для меня, а сквозь тучи пробиваются лучи солнца, рисуя потрясающий пейзаж, и мысли о нас с Демьяном на лужайке перед домом. В этот момент Ромка уперся своей крохотной пяточкой мне в бок, вызывая волну восторга, до потери возможности дыхания. И это было то, что заставило меня подняться на ноги и выпрямить спину.