- Увозя как заложницу? Ты идиот?! – Всматриваюсь в красивое лицо. И как я раньше с ним могла жить в одном доме?
- Я люблю тебя, Вера! И готов пожертвовать всем ради тебя. Ты не оставила мне выбора, когда опять вернулся в нашу жизнь придурок Астафьев. – Он опускается на колени, обнимая мои ноги, не обращая внимания на мокрую дорогу. – Умоляю, вернись ко мне, Вера! Я буду таким, каким ты хочешь, и ты полюбишь меня. Мы сможем жить счастливо. Я тебе это обещаю.
- Ты точно идиот! Или просто прикидываешься. Я не хочу ни с кем быть, – произношу по слогам. - Тебе понятно? – Вырываюсь, силы вернулись ко мне, поэтому стойко держусь на ногах.
- Давай помогу тебе вернуться домой. Почему ты без пальто? Хочешь заболеть и умереть от воспаления? Знай, я умру с тобой. –Берет меня под руку и ведет в направлянии входа, от куда я только что выбежала, напугав охрану. Как оказалось, что на улице я пробыла не пять минут, а двадцать, и дойдя до лифта зуб на зуб не попадал от охватившей дрожи.
Вспомнив кто на верху, кого потеряла, дикое желание сбежать. Лихорадочно соображаю что делать. Единственное, что приходит на ум - ехать к папе. Он всегда поймет, не будет мучить расспросами, просто поможет в трудную минуту. В таком состоянии я еще тот водила. Находчивость мое второе я.
- Захар! Отвези меня к отцу. Но только теперь мы поедем на моей машине, и я позвоню Диме.
- Хорошо. Я заслужу твое прощение. – Опять настаивает он. Зря. Стоит человеку один раз подорвать доверие, не смогу его простить. Вот странность вселенной. Почему тогда так легко прощаются любимые? Ответ на этот вопрос не так прост, и если разгадают его тайну, то изобретут таблетку исцеления.
Спустившись в подземный гараж. Спасибо телефон с собой, и могу запустить свою малышку одной кнопкой. Поездка прошла в молчании, а у дверей Захар завел старую шарманку.
- Мы больше не друзья. Я попрошу брата, чтобы отменил розыск. Впредь, старайся меньше попадаться мне на глаза. Может когда-нибудь я тебя смогу простить, но точно не в ближайшие два года.
- Не пожалей об этом. – Задумчиво прищуривается, смотря исподлобья, поправляя сбившуюся прическу под капюшон, и уходит не прощаясь.
*****
«Спасибо, сестренка! За этот идеальный день я буду благодарна тебе вечно»
Мой взгляд прикован к этой фотографии, что полчаса назад прислала мне Карина. Счастливая семья – мама, папа и Иван на зависть многим. В его квартире устроились удобно на диване.
Тело пронзает судорога, не помогают объятия рядом спящего Ромашки. Как только переступила порог особняка отца, сразу отправилась в ванную. Лишнее беспокойство ему ни к чему, а мой мокрый и замерший вид со стучащими друг о друга зубами подтвердит очередной провал в моей жизни. И вот снова меня трясет, мерзну еще больше, озноб напрягает каждую струну поджилки, а языки пламени испепеляют кожу на лице. Ощущаю, как меня сейчас вырвет. Часто сглатываю накатившую волну слюны отчаяния.
Почему все против меня? Почему он опять появился в моей жизни?
В сотый раз вывожу на экран семейную идиллию. Упиваюсь улыбками любимых мужчин, сходя с ума от тоски. Опять перечитываю, между строк в надежде ища подвох, неискренность, опасность. Что-то переворачивается внутри меня от ее слов в тексте, и выбивает из груди дух. Сокрушающее, душераздирающее ощущение, которое зарождается глубоко внутри, заставляя болеть желудок, а там, где должно быть мое сердце пульсирующий ком шаровой молнии. С трудом взяв себя в руки, удаляю ненавистное сообщение. Успокаиваюсь с мыслями о Ванечке. Главное чтобы он был счастлив.
От понимания потери не чувствую стук сердца. Его нет, оно скулит и спряталось там, где никто не найдет без моего разрешения. В месте прежнего расположения, за грудной клеткой только черная дыра, которая отчаянно втягивает остатки моей души, пытаясь поглотить меня из реального мира. Спасение приходит от сыночка, который заворочался и плотнее притянул в объятия, словно чувствуя мою боль.
- Мамочка!
Улыбаюсь, когда смотрю на него. Волосы растрепаны, хоть я и пыталась половину утра привести порядок в буйстве каштановых кудрей.
- Привет, мой мальчик! – Присаживаюсь, с наслаждением окунаюсь в ласки моего Ромашки. – Ты за ночь еще подрос! – Подбадриваю сына, так как он переживает, что мне приходится стоять на коленях перед ним. А для меня за счастье.
Чуть меньше метра роста и примерно десять килограмм веса - обычный показатель для двухлетнего ребенка. Но это единственное, что в Ромке есть обычного. Развитый не по годам, сопереживающий, заботливый. Он настаивает на том, что будет одеваться сам, и это умиляет.