- Что…, не спиться? Мучают угрызения? Если такая правильная, расскажи ему что хочешь меня. Ты ведь хочешь, я это чувствую даже в твоем запахе.
- Самоуверенный болван. Когда ты уже, наконец, отстанешь от меня? – Уставилась на горизонт, не моргая, а ее черные длинные ресницы заставляют задрожать от прилива возбуждения. Отвечает вопросом на вопрос. – Твоему, ограниченному границами бизнесмена, мозгу не понять нас. Мы должны быть вместе и ни кто этому не помешает. Если вынудишь меня уйти, сделаешь плохо брату, но не мне. Я девочка взрослая не пропаду, а вот Богдан тебе этого не простит.
- Пусть так…, но не позво… его обобра…. Были уже желающие… страждущие, да сплыли… с приличными суммами на счетах. Так что давай оценим твою свободу. – Запинаясь, еле шевеля пьяным от тяжести языком, закончил свою речь, укладывая гудящую башку ей на плечо, так приятно стало, таял как ледяной айсберг попавший в воды у берегов Мальдив.
- Мне не нужны твои деньги, я сама зарабатываю на булку хоть и без масла. Богдана не предам.
- Ты не понимаешь… меня. Мне нужно … тебя избавиться. Ты…ты портишь мою идеальную жизнь. Задела струны в душе и эта музыка мне совсем не нравиться. Я не…я хочу не… в тебя влюбиться.
- Найди себе девушку, полюби ее, женись и будь счастлив. Родите детей, займись собой тебе давно пора. – Повернула свое милое личико ко мне, наши губы в бессовестной близости друг к другу.
- А я … уже нашел, но не все так просто. – Шепчу, почти теряя выдох в ее вкусном ротике.
Глаза. Огромные глаза, цвета крепкого кофе смотрели на меня в упор, ни разу не моргнув. Девушка с идеальными чертами лица, ровным носом и пухлыми розовыми губками, которые она сексуально облизнула кончиком языка. Жарко, горячо до пульсации в паху. От ее взгляда, который казалось, сжигал меня как серная кислота, пробираясь в каждую частицу тела.
Прижимаю руку к ее затылку, чтоб не вырвалась. Толкаю на себя, и мы снова единое целое - это так гармонично, будто мы созданы друг для друга. Целуемся долго, пока от нехватки воздуха она толкает в грудь, задыхаясь, или у нее не осталось сил мне сопротивляться. Прихожу в себя от разбившейся бутылки, выскользнувшей из руки на камни.
- Ты с ума сошел? Прекрати свою игру, мне она не нравиться. Лучше говори гадости про меня, чем вот так целуй. У тебя есть, кому себя дарить, а мои губы и тело не принадлежат тебе.
- Ревнуешь? Меня это заводит. Пойми, пока не затащу тебя под себя, не отстану. Выбирай: спишь со мной или бросаешь брата, но лучше бы деньги взяла. – От поцелуя почти трезв, и готов ее перекинуть через плечо, уволочь в пещеру, тут как раз рядом есть одна. От такого предложения сам в шоке. Что я творю?
Вера смотрит сердито на меня с минуту, вижу, как намерена отвесить пощечину. Нет, девочка моя, тебе со мной не справиться.
Не теряя времени, хватаю за обе ее конечности, дергая на себя, и не удержав равновесия, скатываемся в воду. Прохлада моря охлаждает, но не настолько, чтобы остыть: я от желания, она от ярости. Сопротивляемся на мягком песке, сжимаю нежные тонкие запястья над головой у Венеры, она сейчас точная Афродита. Беру силой ее губы, она кусает больно в ответ. Продолжаю атаку до победного белого флага с ее стороны. Стон мне в рот срывается нечаянно, вызывая дрожь по телу у нас обоих не от холода.
- Ты будешь моей, или ни чьей! – Рвано дыша, произношу ей в рот. - Пойми это уже. Нас тянет друг к другу, чего не скажешь о вас с Богданом. Вы как хорошие друзья смотритесь со стороны. Он не подходит тебе, слишком яркая для него.
- Придурок! Слезь с меня. Даже в самых страшных кошмарах не буду твоей. – Кусает больно за нос, вырываясь из плена, сбегает в дом.
Лежу, уставившись в безоблачное утреннее небо, улыбаюсь как идиот, омываемый волнами. Точно сказано малышка. Согласен на придурка, только сейчас понимаю как мне хорошо рядом с этим чертенком. Я обретаю счастье, нескучную жизнь и удивительную девушку. Ох Братец, подкинул ты мне загадку, но ты наверно плохо знаешь меня.
4 глава Вера
Астафьев старший и мой личный мучитель, открыл дверь своего внедорожника и заставил меня усесться на заднее сиденье, оу… слукавила - практически уложил.
Мои брови взлетают в удивлении, замираю в немом вопросе «Что происходит?», а он остановился, чтобы перевести дыхание и задумался - внимательно изучая мой пижамный наряд.
Может мне не стоило делать этого - согласиться на его предложение отвести к врачу сейчас понимается ужасной ошибкой. Говорил ли тревожный блеск его глаз о заботе? Или он просто захотел от меня избавиться.