- Жена, - усмехается мерзавка, - на два дня. – Шепчет себе под нос, а мне хочется расквасить его прямо сейчас. Именно свою супругу не хочет видеть Демьян Данилович. Жену строжайший приказ не впускать. Удачи вам. – Указывает на выход, опуская меня с небес на землю.
Ну и ладно найду способ с ним увидеться. День проходит в суете, повышенной скорости выполнения заданий. Мое настроение всех воодушевляет, и наши показатель поползли вверх. Делаю еще несколько попыток прорваться в кабинет к Астафьеву, которые с треском проваливаются в бездну. Секретарь доберманом вгрызлась в приказ, словно охраняет президента. Один раз пыталась сорвать совещание, но меня выставили за дверь, сделав выговор. Одни раз подкараулила на стоянке, но его черный ворон умчался так быстро, что не успела номер рассмотреть. Друзей о помощи не прошу, так как они эту затею похоронят в ближайшем баре вместе со мной.
Уже под вечер, когда многие разошлись, продолжаю надеяться на чудо. И о Боги! Меня вы услышали! Раздается телефонный звонок, и секретарь меня приглашает на разговор с хозяином.
Когда вхожу в приемную, за столом никого. Странно. И надо было мне тогда задуматься над происходящим, сейчас не было бы так больно падать из поднебесной, раскатом грома ударяясь о заснеженную землю, разбивая на миллион осколков ледяной айсберг. Я все смогла бы простить, но только не Воронцову.
Блондинка в одном бежевом кружевном белье, чулках с подвязками, вальяжно расположилась на диване, застеленном белой шкурой норки. Та самая шуба, что подарил мне Демьян. Видя это, и понимая, чем они занимались, слезы непроизвольно катятся из глаз. Кричу себе – должна быть сильной, и не позволять так унижать, но не могу сдержать поток лавины.
Из ванной комнаты выходит мой любимый муж в рубашке нараспашку, оголяя торс с кубиками пресса и расстёгнутой ширинкой на штанах. Не замечаю нас, пытается на рукаве застегнуть запонку. Чувствуя мой взгляд, замирает на месте, а увидев меня в дверях, гамма чувств мелькает в его глазах. Радость видеть сменяется гневом, ярость от воспоминаний приводит в бешенство, ревность включает готовность защищаться от меня.
- Ты что тут делаешь? Кто тебя впустил? Я запретил тебе меня беспокоить. – Обезоруживает вопросами, нахмурив брови, потом поворачивается к своей любовнице, но дальше я не слышу ни чего. В мыслях только одно – Я больше не побеспокою, ни когда.
Бегу со всех ног от сюда: из этого здания, из жизни Демьяна, из города. Но сменить место жительства, к сожалению пока не могу себе позволить, а предложение Дмитрия принять совесть не разрешит.
За окном февраль господствует над стужей, а я не могу выбраться из постели. Поездка без верхней одежды дала о себе знать ангиной и воспалением легких. Дима приезжал два раза, но сил не было впустить его. Баб Вера как чувствовала, своим ключом открыла дверь, вызвала врача, и суетилась надо мной, пока не нагрянул с очередным, но уже гневным визитом Дмитрий. Сгреб меня в охапку и увез к себе. Где я познакомилась с очаровательно девочкой первоклашкой, которая оказалась его дочкой Марией.
Визуал 19 главы
20 глава Демьян
- Выходи за меня!? - Повторил, стараясь, чтобы мой голос не дрожал от страха отказа, видя сомнения в глазах Венеры.
Мы находимся в каюте на шикарном лайнере, высотой с небоскреб, построенным буквально недавно моей компанией, по заказу Американской круизной компанией «Queen Сaribbean International»
Ее нерешительность убивает и воскрешает вновь. У нее противоречия по поводу чувств ко мне и моих. Понимаю ее тревогу, так как события трехмесячной давности еще полыхают в наших сердцах. Я докажу ей, что она единственная женщина в моей жизни, и только в ней уверен.
- Что будет, если ... что, если ты опять поверишь кому угодно? - Она напугана. Я напугал, и мне хочется выбить из себя эту дурь. Если потеряю ее снова, не знаю, что будет со мной, но это точно будет в сто раз хуже чем после ухода бывшей.
Поднял руку, медленно и нежно веду пальцами по ее бархатной коже на щеке. Глаза Веры закрываются от моего прикосновения, от чего становлюсь твердым мгновенно. Наша любовь воскреснет если она даст мне второй шанс.
- Мне больше не важны слова других. Я хочу заботиться о тебе и Ване. Но даже если бы мне показали фото твоей измены, не поверил бы. Даже близким больше не поверю. Когда я почти потерял тебя, понял, что было важно для меня. Не хочу, чтобы ты когда-нибудь оставила одного снова. - Говорю эти слова, упоминая мысль о том, как без нее остался, без души и кровоточащими органами, а сам содрогаюсь. Прижимаюсь губами к ее губам, утопая в мягком теплом ее невинном поцелуе.