– А почему вы своего сына не положили спать на коврик у двери, он же тоже не мылся?
– Андрей принял ванную наверху, – улыбнулась женщина. – Есть еще вопросы?
– Нет, – больше аргументов, чтобы продлить время перед телевизором, у полуночника не нашлось.
– Тогда иди спать.
– Вот буржуи, две ванные у них, – пробурчал Витя, уходя в отведенную ему комнату.
Он думал, что долго не сможет уснуть, но постель была такой мягкой, одеяло – теплым, а подушка – душистой, что не прошло и минуты, как из гостевой комнаты стало доноситься едва слышное сопение.
Сон малолетнего преступника был настолько крепким и безмятежным, что его не разбудили ни заглянувшие в его окно яркие лучи утреннего солнца, ни доносящиеся с кухни запахи свежеиспеченного французского хлеба.
– Пора уже будить мальчика, – обратилась Ольга Петровна к сыну, ставя перед ним чашку горячего чая.
– Пусть еще немного поспит. Мне надо с тобой посоветоваться.
– Что делать с этим беспризорником? – уточнила мама.
– Что с ним делать, я и так знаю. Отвезу его в полицию, а они пусть разбираются. Нечего ему по городу шастать да по карманам лазить.
– Это точно не твой сын?
– Мама! – Андрей посмотрел с укором и напускной обидой.
– Чего ты насупился? – недовольно скривилась женщина. – Нет – так нет. Но если честно – жаль, мальчик мне очень понравился.
– Да он же хулиган! А словечки какие использует!
– Это все бравада, защитная оболочка, а под ней – чистая душа.
– Мама, это чужой ребенок.
– Да поняла я, – тяжело вздохнула женщина, комкая кухонный фартук. – Так что ты хотел спросить?
– Это по поводу Инны. Мне кажется, я вчера ее растормошил. Как мне теперь вести себя с ней? Если я резко стану добреньким, – это же будет выглядеть подозрительно, верно?
– Ох, сына, играть с людьми опасно. Вот что я скажу. Если человек погряз в своем горе, то на веселье он ответит агрессией. Для начала твою Пчелкину надо привести в состояние спокойствия.
– Каким образом?
– Прежде всего, верни ей уверенность в себе. То, что она выиграла в конкурсе, это еще не победа, а только подъем на одну ступеньку по шкале эмоциональных тонов.
– Значит, я по-прежнему злой начальник, – Андрей сощурил глаза, обдумывая коварный план.
– А че это за фигня? Вы сами хаваете, а я как бы не при делах, – грозно смотрел на хозяев маленький шкет, облокотившись о дверной косяк.
– Раз проснулся, что надо сказать? – слегка повернув голову в сторону ребенка, спросила Ольга Петровна.
– И че?
– Во-первых, не че, а что. А во-вторых, ты должен сказать «доброе утро».
– Ну, типа доброе утро, – хмыкнул носом Витя, усаживаясь за стол.
– Без «ну» и «типа», – женщина нависла над парнем, ожидая исполнения.
– Доброе утро, – совсем не радостно произнес он.
– Доброе! А теперь иди в ванную.
– Опять?! – возмутился мальчик. – Я же вчера мылся, даже голову помыл.
– Молодец, – потеребила она его чистую шевелюру. – А теперь пойди умойся и переоденься к завтраку.
– Так я не знаю, где моя одежда.
– В ванной на полке. Я ее постирала, высушила и погладила. Оденешься – и станешь красавчиком.
– В старой одежде? – недовольно скривился Витя. – Вы мне лучше деньжат на обновки подкиньте, раз такие добренькие.
– Подкинем, – мрачно посмотрел на мальчика Андрей, – но только после того, как в полиции узнаем, кто ты и откуда.
– Так и знал, что все богачи жмоты, – Витя наградил негодующим взглядом сначала хозяйку дома, а потом ее слащавого сынка.
Обида мальчика была настолько велика, что он не поблагодарил за завтрак, не счел нужным проститься с Ольгой Петровной, когда уходил, и смотрел на Андрея с ненавистью всю дорогу до полицейского участка. Андрей еще рано утром позвонил на горячую линию, где ему сообщили, в какой именно участок надо доставить ребенка. Пришлось далеко ехать, именно поэтому он вышел рано утром, чтобы успеть закончить вопрос с полицией и к девяти успеть на работу.
– Ну что, Витя, на этот раз не так далеко убежал, – с улыбкой встретил его как старого знакомого довольно молодой участковый, еще не разочаровавшийся в своей работе и не зараженный вирусом безразличия.