– Лентулуса! Он об этом не сказал мне ни словечка. Пила кивнула.
– А зачем? Поэтому-то я и думаю, что Ромелия замыслила что-то плохое против тебя. Я только не знаю, что именно. Она уговаривала Лентулуса, казалось, он не был согласен с тем, чего Ромелия хотела или требовала. Потом она дала ему денег, много денег. Он внезапно кивнул, взял деньги и быстро покинул виллу.
Клаудиус задумался.
– Это и в самом деле странно. Прежде всего то, что Лентулус не сказал мне ни словечка. Если бы дело шло о каком-то заказе, то он бы давно меня посвятил во все подробности. Однако что же Ромелия может иметь против меня? Я ее едва знаю.
– Я тоже этого не могу понять, но я знаю Ромелию, она безжалостна и жестока. Пожалуйста, Клаудиус, поберегись.
Он нашел ее губы.
– Ты боишься за меня?
– Да, – прошептала она, – никто не сможет тебе помочь, она ведь жена Валериуса.
Потом она закрыла глаза и отдалась его поцелуям, в которых было столько страсти и нежности, что девушка готова была расплакаться.
Клаудиус обнимал Пилу и с удивлением заметил, что руки у него дрожат.
Глава 8
Диодорос
В последний день путешествия поезд Валериуса оставил Виа Аппиа близ Капуи и отправился более узкой дорогой, которая вела к Тирренскому морю. Уже издалека они увидели гигантскую гору, которая, казалось, охраняла бухту. Дорога вела вниз, к морю, и в ее конце располагался маленький город Неаполис. Это было старое поселение греков, издавна живших в этой местности. Однако путешествие еще не окончилось, хотя вокруг, вдоль склонов горы, располагались чудесные виллы.
Пыхтя, Друзилла показала на другую сторону морской бухты.
– Мы должны добраться туда, – жалобно проговорила она. Для нее путешествие превратилось в пытку.
Пила смотрела на море. Оно расстилалось перед ними, тихое, голубое, как небо, красивое, по нему скользили маленькие лодки рыбаков, галеры и торговые суда, идущие в Александрию. Многие из рабов, выполнявших работу на полях, были темнокожими. Африка совсем не далеко.
Для Пилы море имело еще и другое значение. Однажды она тоже жила вблизи моря, но оно было совсем другим – темным, бурным, холодным и зловещим. Она слабо припоминала, как маленькой девочкой играла со своими братьями на песке, искала ракушки и находила маленькие странные кусочки дерева. Мать предостерегала ее и в конце концов запретила ей играть у самого берега, потому что иначе злой дух воды может схватить ее и утащить за собой на страшную глубину. С тех пор она боялась воды. Девушка никогда не плавала по морю или по реке и ни в коем случае не купалась в море.
Путешествие продолжилось от старого греческого поселения Неаполис к маленькому местечку Геркуланум. Повсюду располагалась летние дома богатых римлян, которым понравилась эта прекрасная местность. Плодородная почва была покрыта виноградниками и фруктовыми деревьями.
Пила робко посмотрела на зловещую гору. Ей бросились в глаза маленькие храмы, стоявшие вдоль всей дороги.
– Это Везувий, – объяснила Друзилла, – в нем живет бог, который часто гневается. Тогда земля дрожит и из горы идет дым. Поэтому ему приносят жертвы чаще, чем всем остальным богам. А когда он милостив, то позволяет выращивать виноград для вина, лучше которого нет на всем свете.
– Бог, который живет в горе? – спросила Пила недоверчиво. То, что на земле обитают духи, ей было известно, но чтобы настоящий бог?..
Друзилла с усердием кивнула и забыла на мгновение про свои израненные ноги.
– Он называется Вулкан и обладает ядовитым дыханием, тот, кто подходит к нему близко, умирает ужасной смертью. Однажды погибло целое стадо овец, лакомившееся травой на его склонах.
– А почему люди живут здесь, вблизи этого ужасного бога?
– Потому что бог, когда его умилостивят, делает много хорошего. Посмотри на плодородные поля, это его работа. Почва, которую ты видишь здесь, он изверг в своем гневе из горы. Она дает большие урожаи. Здесь чудесная жизнь, а если он сердится, тогда все бегут в храмы и приносят ему жертвы, чтобы он успокоился. Каждый год двадцать третьего августа здесь устраивают праздник в честь огненного бога. Он очень красивый, ты его еще увидишь.
Город Геркуланум лежал у самого подножия горы. Люди занимались своими повседневными делами. Возникла толкучка, многие вышли поглазеть на длинную процессию, и Ромелия снова откинула свои занавески. Она глубоко дышала. Тут, в этом прекрасном южном климате, она снова почерпнет энергию. Здесь царила атмосфера чувственности и жизнерадостности.
– Ну как, сыновья, не поехать ли нам вперед и не сообщить ли о нашем прибытии в имение?
Валериус выпрямился на своей лошади. Они уже проехали Геркуланум и находились на Виа Попилиа, которая вела к Помпеям.
– О да! Мы поскачем наперегонки! – воскликнул Титус, и Валериус движением руки успокоил няньку.
– Он уже большой мальчик, он сможет, – разрешил отец.
Северус также натянул поводья своей лошади и вопросительно посмотрел на отца. Валериус кивнул, и три всадника помчались галопом прочь.
Остальные тоже оставили Виа Попилиа и теперь отправились маршем по склону горы. Тут располагались чудесные имения с большими виллами посреди пышной зелени, к одной из этих роскошных вилл они и направлялись.
Ромелия удивленно приподнялась в своих носилках. Вытянутой рукой она указала на белую виллу, которая еще не была полностью достроена.
– У нас новый сосед, – воскликнула она. Было не ясно, то ли она рада этому, то ли из-за этого сердится.
Роскошная вилла, казалось, принадлежала богатому владельцу. По архитектуре она была, несомненно, греческой.
В обширном дворе сельской виллы Валериуса процессия, наконец, остановилась и Ромелия спустилась на землю. Ноги у нее затекли, однако глаза блестели. Она громким голосом велела рабам занести багаж в дом.
С виллы выбежали другие рабы, которые под надзором управляющего жили весь год в имении и поддерживали порядок в доме и в парке.
Позади здания простирались обширные виноградники, принадлежащие Валериусу.
Пила огляделась. В отличие от римских вилл, окруженных темными высокими пиниями, это имение излучало радостный свет и простор. Окрашенная в белое стена обозначала границы имения, но не мешала обозревать простор. Отсюда открывался чудесный вид на море.
В хорошем настроении Валериус вышел из дома и огляделся. Оба мальчика уже носились по парку, и обе девочки больше не держались за руки своих нянек. Рабы расставляли на вилле мебель. Вьючные ослы, мулы, лошади были уже освобождены от поклажи и отправлены пастись на луга, лежащие вне парка.
Пила с удивлением оглядывала виллу, которая ничем не уступала городской вилле в Риме. Благодаря пышной зелени и большому количеству цветов она выглядела даже роскошнее, чем римская. Цветные мозаики на мифологические сюжеты украшали стены. Перед домом располагалась терраса, и от виллы через весь парк шла дорожка, а по обеим ее сторонам протянулись мраморные колонны. Скульптуры из мрамора украшали парк, перемежаясь с зарослями цветущих и благоухающих растений, кустарников и деревьев.
– Ты заметил, что у нас новый сосед? – обратилась Ромелия к Валериусу.
– Конечно, я увидел виллу. Похоже, что это грек. Завтра утром мы пошлем рабов, которые передадут от нас привет. Может быть, мы пригласим новых соседей к себе.
– А ты не хочешь сначала выяснить, что это за люди, может быть, они не подходят нам по своему общественному положению.
– Тот, кто может построить такую виллу, подходит нам по общественному положению, дорогая.
– Но вилла выглядит как греческая, – возразила Ромелия.
– Что ты имеешь против греков? Хотя они сейчас подчиняются Риму и являются римской провинцией, я уважаю их культуру и их образ жизни.
Ромелия глубоко вздохнула и присела на террасе, чтобы полюбоваться закатом солнца. Далеко впереди загорелись красным светом в лучах солнца острова Энариа и Капреа. Это было ни с чем не сравнимое зрелище. Пила, стоявшая наготове рядом с Друзиллой, не могла не поддаться очарованию заката над южным морем. На одно мгновение она забыла печаль в своем сердце, печаль из-за окончательной разлуки с Клаудиусом.