Пройдя по оживленной, гулкой соединительной трубе, вошли в Ратушу. В ней находились только офисы, за одним исключением — выставка.
Она остановилась внутри купола из прозрачного зеленого стекла. Люди обходили ее с обеих сторон, стуча каблуками по стеклянному полу, некоторые в скафандрах, другие без, но с сумками скафандров, перекинутыми через плечо.
Заинтригованная Спарта огляделась. Здесь практически все было выполнено из стекла. Купол был примерно тринадцати метров в высоту и шести в ширину, арки с четырех сторон помещения вели в сводчатые коридоры, тоже из стекла, через один из которых они только что прошли. Над головой, сквозь прозрачную крышу она увидела песчаный свод, защищающий сверху город.
— Стекло такое прозрачное, — удивилась Спарта. — Я думала, что ваши печально известные песчаные бури, должны исцарапать его до непрозрачности.
— Марсианский песок не похож на земной, его зерна в тысячу раз меньше и они скорее полируют стекло, а не царапают. — Объяснил Поланьи.
— Но разве не песок вырезал в скале эту арку?
— Возможно. Хотя думаю основную работу сделало стомилионократное замерзание воды, ну и песок конечно, но подумайте, как давно это было. А всем нашим зданиям всего около десяти или двадцати лет, в конечном счете действие песка, естественно, скажется.
— Только не на том, что находилось, за этим стеклом. — Указала взглядом Спарта.
В центре помещения стояла витрина, в которой выставлялась на обозрение знаменитая «марсианская табличка». Сейчас там ничего не было, кроме красной бархатной подушки и картонки с надписью от руки: «выставка временно закрыта».
Временно, да? Кто-то был настроен оптимистично.
— Подожди здесь, лейтенант. Я только на минутку.
Она быстро пошла по освещенному дневным светом коридору, в котором произошло второе убийство, осмотрела дверь шлюза в его конце, поднялась по лестнице, заглянула в кабинет помощника мэра. Не обращая внимания на любопытные взгляды окружающих, она задействовала все свои необычные способности, анализируя и запоминая все, что попадалось ей на глаза.
Затем вернулась к лейтенанту:
— Ты говорил, что у вас есть голографическая модель места преступления.
— Да, я захватил прибор с собой.
— Давай посмотрим.
— Хорошо, инспектор. Если вы дадите мне минутку… — Поланьи повозился со штативом голопроектора, затем отрегулировал прибор. — Вот и готово. Поехали.
Дневной свет исчез, а вместе с ним и люди вокруг. Спарта и Поланьи друг друга не видели. Вокруг них образовалась визуально идеальная реконструкция Ратуши вскоре после того, как местные патрульные прибыли на место преступления.
— Ночь семнадцатого Бореала, двадцать часов восемнадцать минут. — Послышался голос Поланьи откуда-то из темноты, — что соответствует пятнадцатому сентября на земле.
Витрина была открыта, ее хрустальная полусфера откинута назад, и в скрещенных лучах прожекторов виднелась пустая подушка, на которой почти десять лет покоилась знаменитая марсианская табличка. Вокруг стояло несколько штативов, некоторые с лампами, другие с приборами, нацеленными на пустую подушку.
Рядом, на полу, лежал опрокинутый стул — и чье-то тело.
— Дьюдни Морланд, — пояснил голос Поланьи. — Высокоскоростная урановая пуля двадцать второго калибра вошла в основание черепа и вышла из верхней части лба. Чистые входные и выходные отверстия, пороховые ожоги, указывающие на то, что выстрел был произведен с расстояния менее метра.
Спарта шагнула вперед. Все виртуальное пространство отреагировало на ее движения; она подходила к телу мужчины на полу, пока оно не оказалось у ее ног:
— А почему урановая пуля?
— Сказать трудно, но такие на Марсе применяются часто, считается, что они обладают хорошим останавливающим эффектом при низкой гравитации.
— Вы нашли пулю?
— Нет. И ту, что убила Чина, тоже не нашли.
— Убийца, должно быть, нашел их с помощью счетчика Гейгера и подобрал. — Предположила Спарта. — Ведь урановые пули делают из отработанного реакторного топлива и они имеют незначительную остаточную радиоактивность.
Она сосредоточила свое внимание на жертве, вглядываясь в голографическое тело на полу. Морланд был тридцатипятилетним ксеноархеологом, который изучал марсианский артефакт под большим увеличением и в различных длинах волн. Он был тучен, с неряшливой светлой бородой, которая клочьями поднималась по щекам. Его волосы свисали спутанными прядями за воротник. Костюм, который, по-видимому чистили сто лет назад, был из дорогой ткани — твида. Кисет с табаком валялся на полу рядом с ним, а в правой руке он сжимал трубку.