Услышав звуковой сигнал сработавшего аппарата, Лим отвел взгляд от календаря. Перекормленный блондин, потное лицо и бегающие глазки которого не вызывали большого доверия, схватил выплюнутую аппаратом бумагу, взглянул на нее, хмыкнул и передал Люку.
— Приятно иметь с вами дело, фон Фриш. — Люк встал и направился к двери.
— Интересно, чьи деньги и для кого покупка? — прозвучало ему вслед ворчание толстяка.
— К чему такие лишние вопросы?
— Но кто же в нашей маленькой деревне поверит, что «Лим и сыновья» нуждаются в подводной лодке только для того, чтобы выполнить муниципальный контракт на обслуживание водохранилища?
Лим вернулся к столу и вытащил из кармана, явно заготовленную заранее бумагу:
— Чтобы поверить во что-то, нужно об этом узнать, не так ли? Давай сделаем так, чтобы этого не случилось. Это дополнительный, подписанный договор. Два процента от суммы сделки. Выплачу через месяц, если в коридорах не будет разговоров о продаже европейской субмарины.
— Твоя щедрость бесподобна, — сказал толстяк, скрывая удивление. — Будь уверен, все будет в лучшем виде.
Люк мотнул головой в сторону камеры видеонаблюдения под потолком:
— Сотри запись.
— Да она не работает.
Люк, недоверчиво улыбаясь, хмыкнул и вышел.
Толстяк выждал для гарантии, некоторое время (а вдруг вернется), переписал запись с камеры видеонаблюдения на флэшку и очистил память камеры. Он знал, кому можно продать эту информацию. Дополнительный договор будет соблюден — в коридорах никто ничего не узнает. А деньги никогда не бывают лишними. Риск, что Лим узнает об этом, минимальный. Толстяк включил защиту телефона от прослушивания и набрал номер.
— Это межпланетный отель «Ганимед». Чем мы можем вам помочь? — ответил робот-оператор.
— Комнату сэра Рэндольфа Мейса.
— Соединяю.
Двухдневный карантин закончился. Марианна Митчелл и Билл Хокинс оказались прижатыми друг к другу в углу переполненного пассажирами лифта, спускающегося в самое сердце «Безбрежного Океана». Последние тридцать метров медленного спуска прошли в стеклянной трубе, проходящей через ось центрального купола города, в котором никогда не видели Солнца. И Марианна, разинув рот, уставилась на поразительную массу людей на полу далеко внизу.
В каждой из четырех стен были огромные, богато украшенные золотом, ворота. Толпа входила и выходила через них. И стены, и купол были выполнены «под камень» и находились в пещере вырезанной во льду. Когда кабина лифта опустилась ниже, стала видна огромная, замысловатая, богато расписанная мандала в тибетском стиле, покрывавшая внутреннюю поверхность купола.
— Из-за толпы не видно пола, — сказал Хокинс, — но если бы вы могли, то увидели бы огромную Шри-Янтру, выложенную плиткой.
— Что это?
— Средство для медитации. Внешний квадрат, внутренний Лотос, переплетающиеся треугольники в центре. Символ эволюции и просветления, символ мира, символ Шивы, символ богини-прародительницы…
— Перестань, у меня голова идет кругом.
— …символ, которым довольны и буддисты, и индусы. — Договорил Билл. — Кстати, эта шахта лифта должна представлять Лингам в йони.
— Лингам?
— Еще один объект медитации. — Он смущенно кашлянул. — Но, мне почему-то кажется, что если все эти люди и медитируют, то только в магазинах. Если потеряешься, направляйся к восточным воротам — вон к тем.
Хокинс едва успел вымолвить эти слова, как двери открылись и они оба очутились в толпе.
Марианна крепко держала Билла за руку, радуясь, что он знает, куда идет. Она никогда бы не нашла кафе, в котором ее должен был ждать Блейк Редфилд, без Хокинса.
Найдя нужное течение в людском потоке, молодые люди нырнули через восточные ворота в узкий проход, который вскоре раздвоился, а затем снова нужно было выбирать куда сворачивать. Это был сущий муравейник извилистых туннелей и проходов, забитых людьми. Улицы закручивались спиралями то вверх, то вниз, пересекались друг с другом, соединялись неожиданными и, казалось бы, случайными проулками. Марианна была просто подавлена такой массой народу и все желтые и коричневые лица.
После двадцати минут мучений они нашли нужные им «Проливы».
Внутри кафе была такая же теснота, как и в переулке. Воздух был насыщен сложными ароматами — острыми специями, горячим мясом, пареным рисом и другими, не поддающимися определению запахами. Блейк Редфилд сидел с кем-то за столиком на четверых рядом с огромным, размером со стену, аквариумом.