— У меня все в порядке, можете продолжать.
Блейк опустил прозрачный купол над их головами и запечатал его.
— Подтверждаю, атмосферное давление в норме, никаких заметных утечек.
На случай внезапной разгерметизации они были в мягких скафандрах, с открытыми лицевыми щитками шлемов.
— Тогда я вас больше не задерживаю, — сказала Уолш.
Двери отсека разошлись, послышался вой двигателя электрокрана. Крота очень медленно подняли из трюма и вынесли за пределы корабля. Наверху звезды, внизу белый туман, на горизонте красноватое сияние, невидимого за горизонтом Юпитера.
Вой прекратился. Послышался щелчок, и последний магнитный захват перестал держать. Затем раздался еще один щелчок — сработали пружины и мягко оттолкнули машину от корабля. Почти, но не совсем невесомая, массивная машина начала медленно падать носом вниз. Расчет был такой, чтобы очутиться рядом с антенной, потому что здесь пробы льда показывали возраст гораздо более молодой, чем в остальных местах Амальтеи.
Падение было долгим. Блейк и Форстер почувствовали легкий удар от столкновения с тонким льдом, снаружи внезапно появились сугробы. «Крот» зарылся в них почти по кабину.
Вверху позади них, едва видимые сквозь морозное окно, мерцали две белые фигуры, похожие на дородных ангелов, плывущих по черному небу — Хокинс и Гроувз, контролирующие правильность разматывания электрических кабелей, питающих «крота» от вспомогательных силовых установок «Вентриса».
— О'кей, можешь двигаться, — раздался по связи веселый голос Хокинса. Это был его второй выход в космическое пространство в скафандре и он чувствовал себя в нем настоящим спортсменом вакуума.
— Все в порядке, — подтвердила из рубки корабля Уолш.
— Поехали, — напряженным голосом скомандовал Форстер.
Блейк двинул рычаги вперед. Внизу, вращающиеся в противоположные стороны шарошки принялись за работу. Облако ледяных кристаллов окутало «крота». Первые десять-двенадцать метров были пройдены быстро. Затем раздался визг — алмазно-титановые лезвия врезались в старый, твердый лед. «Крот» направлялся прямо в сердце Амальтеи. Силовые кабели и кабели безопасности заскользили по льду к дыре и далее внутрь за «кротом».
Большой экран в центре пульта давал Блейку и Форстеру четкое трехмерное изображение того, где они находились и куда направлялись. Теперь, когда стало известно, что Амальтея состоит почти полностью изо льда, ответ на вопрос, почему она так быстро тает, откуда берется энергия для образования гейзеров, был только один. Ни какими естественными причинами объяснить это было нельзя. Внутри находится источник тепла и заработал он год назад.
Крот пробивался сквозь лед, который за ним плавился, превращался в пар и устремлялся вверх по гладко вырезанной шахте. На экране была видна четкая граница льда и воды, которая становилась все ближе.
Та же картина была наверху, на полетной палубе «Вентриса», на большом экране.
Через плечо Джозефы Уолш Тони Гроувз зачарованно наблюдал, как спускается крот, подходя к опасной, как ему казалось, черте. Вот вот это произойдет:
— Осторожнее, осторожнее, — непроизвольно вырвался у него напряженный шепот.
Уолш сделала вид, что согласна с ним:
— Навигатор призывает к осторожности, — передала она по связи.
Гроувз покраснел:
— Нет, я не хотел… мы не должны…
— Что с тобой, Тони?
— Такая глупость… глядя на экран, я на мгновение испугался… что, когда они пробьют лед, они могут упасть.
— Это не опасно, — она протянула руку и повернула изображение на 120 градусов. — Иногда это полезное напоминание, когда верх и низ не слишком важны.
— Ты смеешься надо мной, Джо, — слегка обиделся Гроувз.
Но мгновение спустя он воскликнул «О!» — на экране ледяной крот наконец-то проколол кожу Амальтеи.
К сожалению, живой картинки не было: создатели «крота» не сочли нужным оснастить видео-камерой машину, которая была предназначена для работы в твердом льду.
— Блейк. Профессор. Вы что-нибудь видите? Расскажите нам, что вы видите — просила Уолш.
— Мы в воде, — голос профессора звучал весьма взволнованно. — Роятся вокруг нас. Жизнь. Вода полна этих…
Хокинс и Мак-Нил, парящие неподалеку на поверхности, услышали донесения «крота» в своих скафандрах. Жизнь! — У Хокинса это сообщение разом выбило из головы все его мысли о Марианне Митчелл и Рэндольфе Мэйсе.
XIV
Рэндольф Мэйс сходил с ума от того, что он сидит на Ганимеде в то время, как на Амальтее делаются впечатляющие открытия. Об этом он постоянно давал понять Марианне. Но несмотря на это его ненормальное состояние, он все больше и больше притягивал ее к себе.