Пассажиры почти не общались друг с другом, слишком разношерстное было общество.
Никос Павлакис большую часть времени проводил за стаканом УЗО, когда видел Сандру Сильвестр, то изо всех сил старался быть любезным со своей клиенткой. Это случалось нечасто, поскольку она избегала его.
Фарнсворта, страхового агента, часто можно было найти притаившимся в сторонке, потягивающим джин и демонстративно сердито глядящим на Павлакиса.
Павлакис и Сильвестр взяли себе за правило вообще избегать Фарнсворта.
Так происходило большую часть полета, но вот вскоре после сообщения о гибели Гранта в гостиной произошел очень примечательный разговор.
Сильвестр застала Фарнсворта, угощавшего Нэнсибет кальвадосом. Мужчина средних лет и двадцатилетняя женщина парили, в невесомости на фоне звезд. Увидев их Сандра пришла в бешенство — чего, несомненно, и добивалась Нэнсибет. Прежде чем подойти, Сильвестр обдумала ситуацию — в конце концов, какое ей до этого дело? Ведь девушка была предана ей, как собака. Тем не менее Сандра чувствовала, что она не может позволить хитрому Фарнсворту общаться с Нэнсибет.
Нэнсибет ехидно наблюдала за приближением Сильвестр, слегка раскачиваясь от невесомости и алкоголя.
— Присси Барнсворт, познакомься с моей подругой. — Сандра.
— Перси Фарнсворт, Миссис Сильвестр. — Представился Фарнсворт. В условиях слабой гравитации на ноги не встанешь, но он тем не менее с достоинством выпрямился и отвесил внушающий уважение поклон.
Сильвестр оглядела его с отвращением: уже под пятьдесят, повадки молодого солдафона, глянула мимо его протянутой руки:
— Будь осторожна, Нэнсибет. Похмелье от бренди не очень приятно.
— Дорогая матушка Сильвестр, — пролепетала она. — Что я тебе говорила, Фарни? Эксперт во всем. Что б я делала без ее советов. — Нэнсибет перебрасывала из руки в руку свою колбу с яблочным бренди. На третьем броске она промахнулась, и Фарнсворт подхватил ее, вернув без комментариев.
— Как я понимаю, вы не плохо провели время на юге Франции, миссис Сильвестр, — сказал Фарнсворт, не обращая внимания на ее не очень любезное поведение.
Сандра бросила на него взгляд, который ясно говорил о нежелании общаться, но Нэнсибет весело защебетала:
— Нам было очень хорошо два дня. Или три? А три недели я скучала.
— Мистер Фарнсворт, — поспешно перебила его Сандра, — ваша попытка выудить у моего компаньона информацию, которая может быть вам полезна, она… она очевидна… (Глаза Нэнсибет расширились, она театрально ухватилась за пышную юбку своего цветастого ситцевого платья — «выудить» у меня? Ну, мистер Фармерворт…) — …и это довольно жалкая попытка, — закончила Сандра.
Но Фарнсворт пропустил все претензии мимо ушей:
— Я не хотел ничего плохого, миссис Сильвестр. Мы просто болтали, вот и все. Может быть поговорим по делу прямо, без обиняков. А?
— Как мужчина с мужчиной, так сказать, — добавила Нэнсибет и сделала вид, что вздрогнула, когда Сильвестр бросила на нее свирепый взгляд. Очевидно, она напилась сильнее, чем казалось.
— Зря вы видите во мне врага, миссис Сильвестр, — продолжил Фарнсворт. — Я представляю и ваши интересы, знаете ли. В некотором смысле.
— В том смысле, что заплатите нам сумму, от которой не сможете отвертеться?
— Вам нечего бояться, Миссис Сильвестр. «Стар Куин» благополучно финишировала бы с вашим грузом, даже если бы она была кораблем-призраком. Нужно больше, чем жалкий метеорит, чтобы повредить робот «Роллс-Ройса», не так ли?
В течение всего их разговора Нэнсибет гримасничала, изображая отчужденное презрение Сандры, оскорбленную невинность Фарнсворта. Это была своего рода ребячья непосредственность, которая при других обстоятельствах придавала ей дополнительную привлекательность. Сейчас она была так же привлекательна, как двухлетний ребенок в истерике.
— Спасибо за заботу, мистер Фарнсворт, — холодно сказала Сильвестр. — А теперь, может быть, вы оставите нас в покое?
— Позвольте мне быть откровенным, миссис Сильвестр, прошу прощения, в конце концов, мы оба знаем о трудностях линий Павлакиса. А?