- У тебя осталось всего пятьдесят пять Минут,- раздалось предупреждение Фукса.- Потом ты должен покинуть это место.- Голос его звучал уже добрей, даже, я бы сказал, отечески.
- Ты видел! - запальчиво крикнул я, не обращая внимания, что перехожу на «ты».- Они двигаются!
- Кто они?
- Да! Разве ты их не видишь?
- Нет.
- Они ползут к свинцовым лужам, как ужи к блюдцу с молоком. Это что-то живое!
Фукс замолчал на некоторое время, затем отозвался:
- Я не вижу. Ничего там не двигается.
- Но я-то вижу! И смотри, как быстро! Как молнии.
- Этим займешься позже,- перебил он меня.- Сейчас двигайся к спасательной капсуле. Помни о времени. Минуты бегут быстро.
Кто-то из древних сказал: Memento mori. «Помни о смерти». Сейчас оба эти понятия оказались близки мне, как никогда. Для тех, кто оставался на «Люцифере», проходили минуты, а для меня - летели дни и годы. И каждое из мгновений могло оказаться роковым.
По плану предполагалось раскупорить спасательную капсулу при помощи манипуляторов и затем завести туда тем же манипулятором камеру, пристегнутую к борту на длинном шнуре, чтобы осмотреть внутренности капсулы. Но если Алекс оказался в ней в момент падения корабля, не лучше ли было поднять ее и забрать целиком, вместе с содержимым? Так можно было уберечь его тело от губительного воздействия венерианской атмосферы, пусть не от температуры, но от давления, бактерий и кислоты.
- «Геката» сможет поднять капсулу? - спросил я в микрофон.
Несколько секунд никакого ответа. Затем Фукс спросил:
- Как ты думаешь, сколько она весит?
- Понятия не имею,- признался я.- Тонну, наверное. Что-то в этом роде.
- Очень точно. Попал пальцем в небо,- ядовито сказал он.
- А сколько может поднять «Геката»?
Новая пауза. Я представил себе, как Фукс роется по файлам. В рубке становилось жарко, несмотря на все инженерные изыски Фукса, помогавшие выводить тепло. Вот это была, доложу вам, баня! Пот уже хлюпал в скафандре. Мне казалось, что его становится все.больше, а меня - все меньше, так что дойдет до того, что скоро я буду плавать в этом скафандре, как рыбка в аквариуме, мечась от одной педали к другой и захлебываясь в собственном поту. Мультипликационное какое-то мышление. Видимо, вызвано жарой. Мозги тоже понемногу таяли и превращались в маленькие сухие комочки. Что могут сообразить такие комочки? Только как выжить в таких условиях, больше их ничего не интересует.
- «Геката» может поднять четыре тонны,- ответил наконец Фукс.
Более чем достаточно.
- Значит, мы на верном пути,-объявил я.
- Давай,- согласился Фукс- Твори, выдумывай, пробуй. Думаю, в грузовом отсеке для нее хватит места.
- Значит, полный порядок. Сначала проверю гондолу, а потом уже зацеплю капсулу.
В наушниках раздался голос Маргариты..
- Даже если твой брат в капсуле, Ван, -говорила она,- практически никаких шансов, что там осталось что-нибудь органическое.
Я был уже так близко от поверхности, что, казалось, мог дотронуться до нее. Жара крепчала.
- Ты имеешь в виду - одна пыль? - спросил я.
- Да. Боюсь, именно так,- объяснила она.- Это в лучшем случае, если он успел добраться до капсулы. Капитаны часто сообщают о себе лучшее, в утешение, чтобы за них не переживали. Вспомни мою мать.
- Да,- пробормотал я.- Она была настоящим капитаном. И все-таки я надеюсь на лучшее! -прокричал я, как заваленный пластом породы шахтер.- С вами все в порядке, капитан?
Фукс немедленно откликнулся:
- «Оки-доки, солнце на востоке». Торопись, а то «Люцифер» уйдет ввысь.
Пригнув «Гекату» к горячим камням, я почувствовал, будто опускаю лицо к печи-каменке,- теперь казалось, что жгут невидимые лучи, вырывающиеся из-под поверхности планеты.
- Десять метров,- с напряжением произнес Фукс.
- Вас понял, десять метров.
Я услышал, как запищал альтометр, указывая приближение к нулю высоты.
- Пять метров, три…
Под палубой «Гекаты» послышался жаркий скрежет камней. Вопреки ожиданиям, шуму получилось от этой посадки вовсе не так уж много. Наконец корабль замер.
- Я сел,- объявил я, как приговоренный после суда. Отчего-то вместо подъема чувств я испытал только усталость после долгого напряжения и обжигающей, иссушающей жары.
- Сообщение об этом передано на Землю,- отрапортовал Фукс.- Первый человек ступил на Венеру.
Момент триумфа. Все, что я чувствовал в этот момент,- это жара. Меня охватило страстное желание поскорее с этим покончить и выбираться отсюда, из адской печи.
- Включаю манипуляторы,- объявил я, взявшись за тумблер на контрольной панели, приводивший в действие рычаги манипуляторов и прожектора.
Затем свет внезапно погас. Вся панель управления, полностью, перестала светиться, гудение электрического оборудования стихло.
Тут у мена все опустилось. Я бы обмочился, да больше было некуда, на мне и так сухого места не было. На мгновение дыхание замерло: я оказался в полной темноте, не считая зловещего свечения красных камней. Стало так тихо, что я мог слышать, как стучит пульс у меня в висках.