Обернув страховочный трос вокруг моего запястья, он закрепил его щелчком, затем проверил, не мешают ли петли троса моим движениям.
Доктор Уоллер тем временем помогал облачаться Родри-гесу, который мог одеться и сам. Однако кто-то потом должен был проверить герметичность костюма, а также - электрические кабели и шланги системы жизнеобеспечения, идущие из заплечного ранца.
Маргарита пришла в воздушный шлюз и молча смотрела, как я одеваюсь. Я слегка дрожал, забираясь в металлически-серебристый от керамического спрея скафандр, понимая теперь, что это не страх, а возбуждение. Я занимался настоящим делом, неотложным и необходимым для всего экипажа, притом опасным, так что в собственных глазах (и, надеюсь, еще в чьих-нибудь - вы поняли намек?) выглядел героем.
Между тем внутренний голос напоминал мне: «знаменитости уходят первыми». Как много глупцов спешили навстречу роковым приключениям!
Но в присутствии Маргариты я просто не мог испугаться. Я был храбр и беспечен. И мне показалось, я уловил в ее взгляде восхищение. По крайней мере, надеюсь на это.
ЗА БОРТОМ
- Ну что ж, проделаем все, как в симуляции,- в наушниках голос Родригеса звучал сдавленно и хрипловато, но теперь в нем чувствовалось некоторое напряжение, которого я не слышал там, в «конференц-зале».
Я кивнул и тут понял, что он не увидел мой жест за затемненным стеклом шлема, так что я добавил.
- Хорошо.
«Прямо как заправский астронавт»,- пронеслось у меня в голове.
Он зашел в воздушный шлюз впереди меня, задраил его и выпустил воздух. Как только внешний люк закрылся, внутренний индикатор загорелся зеленым.
Скафандр показался мне неудобным, как костюм, сшитый у плохого портного. Несмотря на сервомоторы-усилители в локтях и плечах, руки двигались с трудом. То есть для того, чтобы двигать ими, требовались значительные усилия. Прежде чем я успел дотянуться до рычага воздушного замка своей пятерней в перчатке, Сакамото сам надавил его, при этом ни один мускул на его лице не дрогнул. Однако легкий самурайский поклон оказался первым знаком уважения с его стороны.
- Благодарю,- произнес я, вступая в шлюз следом за Родригесом, хотя прекрасно понимал, что японец не слышит меня.
Как только распахнулся шлюз, я вдруг вспомнил, что мы уже не в невесомости. Мне показалось, что я карабкаюсь по лесам на небоскреб. Один неверный шаг - и пятьдесят километров полета к поверхности Венеры. Причем крик Мой услышит только Родригес. Дюшамп к связи еще не подключилась.
- Двигайтесь легко и непринужденно,- посоветовал Родригес.- А главное - медленно. Я рядом. Перед тем как выйти, передайте мне ваш страховочный трос.
Я увидел его облаченную в скафандр фигуру. Он вцепился в рукояти, вмонтированные во внешней обшивке гондолы, прямо перед люком. Оба его троса были прикреплены к этим кольцам.
Я передал ему один страховочный конец с правой руки. Он зацепил его за скобу.
- А теперь повторим то же, что в симуляции. Пошли. Хорошо, что весь мир закрывали облака и под ногами не
было видно пропасти, хотя она не шла у меня из головы. Не видно было вообще ни зги - кроме желто-серого преддверия ада. Однако отчетливо чувствовалась тряска и изменение направлений корабля в потоке ветра.
- То же самое, что горный альпинизм или скалолазанье,- задушевно пояснил Родригес, разговаривая, как психиатр с пациентом.- Сплошное развлечение.
- Вы этим когда-нибудь занимались - я хочу сказать - лазили по скалам? - поинтересовался я, поставив башмак на первую ступеньку лестницы.
- Я? Вы шутите? Когда я вылезаю метров на пятьдесят, меня нужно снимать вертолетом.
Мне вот тоже, как и Родригесу, не приходилось карабкаться по скалам, ни в страховке, ни без. Рисковать сломать шею ради простого развлечения всегда казалось мне вершиной идиотизма. «Но тут совсем другое дело»,- напомнил я себе. Тут работа, которую надо сделать, без которой - никак. Теперь я опять вносил весомый вклад в экспедицию, а не прятался в каюте, пока другие работают как папы Карло.
И все же легче от этого не становилось. Сколько я себя ни убеждал - помогало мало. Наверное, Родригес мог сделать это и в одиночку, но долгие годы опыта подсказывали, что намного безопаснее идти вдвоем, даже если один из них полный идиот в этом деле. Говоря «идиот», я имел в виду - «новичок». Кроме того, получалась экономия времени почти в два раза, и уже только одно это делало предстоящую работу намного безопаснее.
Кроме того, нам помогало давление венерианской атмосферы. В открытом космосе, где за тканью скафандра только вакуум, он раздувался, и астронавт становился неповоротливым. Для того и предназначались миниатюрные сервомоторы в суставах и перчатках, чтобы помогать мышцам сгибаться и разгибаться. Но в атмосфере, даже на такой высоте, и тем более - в атмосфере повышенного венерианского давления - шевелиться становилось легче. Скафандр облегал тело как влитой. Даже перчатки. Суставы «пальцев» двигались в них теперь без всякого напряжения.