Прежде чем он успел ответить, дверь отъехала в сторону, и один из членов команды внес громадный поднос, заставленный посудой, от которой исходил пар. Он расставил еду перед нами, подвинул часть тарелок к Фуксу, затем освободил и расставил опорные ножки подноса, который превратился в столик для меня.
Я потряс головой, не веря собственным глазам. При всей суровости дисциплины на корабле, все это никак не увязывалось с такой… роскошью, не побоюсь этого слова, потому что другого, пожалуй, и не подобрать. Фукс умел создавать комфорт и ценил его, хотя это не распространялось на остальной экипаж.
Я осмотрел книги, заполнявшие полки: философия, история, поэзия, произведения старых мастеров, таких как Сервантес, Киплинг, Лондон и Стейнбек. Многие тома на языках, с которыми я незнаком.
- Нравится? - спросил он с вызовом.
Я кивнул, но в то же время услышал свой ответ:
- Я предпочитаю современных писателей, капитан. Он пренебрежительно хмыкнул:
- Думаю, можно оставить формальности, пока мы наедине. Не надо обращаться ко мне «капитан» или «сэр», пока здесь нет посторонних.
- Спасибо,- сказал я.- Благодарю вас…- Слово «сэр» повисло в воздухе, так и не сказанное.
Он сморщился, словно раздумывая, не преждевременной ли стала эта небольшая уступка. Затем вытащил какую-то склянку из ящика стола, вытряхнул оттуда несколько крошечных желтых пилюль себе в ладонь и бросил их в рот. Я снова заподозрил, что он наркоман.
Я попытался прочитать название на корешке какой-то старой книжки, лежавшей у него на столе. Кожа на переплете потрескалась и шелушилась.
- «Потерянный Рай»,- сказал он, заметив мой взгляд.- Джон Мильтон.
- Никогда не читал,- признался я.
- Немногие читали. Особенно из твоего поколения.
Я опять почувствовал себя идиотом. Старательно выудив что-то из памяти, я поспешил выступить в защиту своей эрудиции:
- Это не оттуда ли строка: «Лучше править в аду, чем служить на небесах?»
Фукс поморщился.
- Эту каждый знает. Мне больше нравится: «Из Неба можно сделать Ад, а из Ада - Небо».
Он произнес это с таким пылом, с такой подспудной страстью, что я был сражен. Я просто не нашелся, что сказать.
- Можешь взять на время.
- Что взять?
- Книгу. Возьми, если хочешь.
Брови у меня так и взметнулись. Я бы сказал, от удивления вся кожа со лба собралась на затылке. Фукс хрипло рассмеялся:
- Потрясен такой щедростью? Тебя удивляет, что мне приятно иметь на борту человека, с которым можно поговорить о философии или поэзии?
- Честно говоря, я несказанно удивлен, капитан. Вот уж не думал, что вы готовы что-нибудь сделать для сына Мартина Хамфриса.
- Ты забыл одно - теперь в тебе течет моя кровь. А это уже совсем другое дело. Совсем другое,- повторил он, еще раз подчеркивая этот факт.
У меня не было слов. Я решил сменить тему:
- Насчет Маргариты…
- Не надо о ней,- перебил он.- Не хочешь узнать подробнее о моем «Люцифере»? Разве тебя не занимает, отчего мой корабль не развалился на части? Разве тебя не интересует, где мы сейчас находимся и как близко подошли к призу, предложенному твоим отцом?
- Деньги - это все, что вас интересует?
- Да! А что еще? Все остальное у меня отнял твой отец: карьеру, компанию, которую я основал, мою репутацию и, наконец, женщину, которую я любил.
Я почувствовал, что мы забрели на рискованную почву для разговора, так что я поспешил перенести обсуждение на более безопасные места.
- Очень хорошо,- торопливо пробормотал я.- Расскажите мне о корабле.
Он уставился на меня долгим взглядом, без слов. Его ледяные голубые глаза блуждали, казалось, в другом измерении. Что творилось в этот момент у него в голове, я мог только догадываться. Не представляю, что творилось у него в голове. У него осталось отсутствующее лицо кататоника - человека, находящегося в ментальном ступоре. Должно быть, он вспоминал, проматывая перед мысленным взором свое прошлое, свои потери и то, как он вообще очутился в данной точке времени и пространства. По крайней мере, наконец его широкое скуластое лицо ожило. Он чуть заметно покачал голо-^ вой, словно избавляясь от болезненных воспоминаний.
- Запас прочности,- объяснил он наконец.- Вот к чему приходишь, когда ставишь свою жизнь на карту, доверяя ее кораблю, который направляется к другой планете. Запас прочности. Это урок, который я вынес из Пояса астероидов. Чем больше этот запас, тем лучше. Толстая шкура ближе к телу.
- Но чрезмерный вес…
Он снова хмыкнул.
- Твоя проблема в том, что ты доверился не тому астронавту.
- Родригесу,- сказал я.
- Да. Он провел всю жизнь в научных экспедициях на Марс, так ведь? На элегантном, изящном ракетоплане, облегченном до последнего грамма в котором рассчитан каждый цент и каждый ньютон, то есть, единица силы ракетной нагрузки.
- Но ведь именно так проектируются космические корабли?
- Конечно,- саркастически отвечал Фукс.- Если ты работаешь с академиками и инженерами, которые никогда не ездили дальше баз отдыха на Луне. У них превосходный дизайн, ультрасовременные материалы, умопомрачительные технические прибамбасы и оборудование, о котором можно только мечтать.