- Да так, пустое. Забудем об этом.
- Нет, ты все-таки расскажи. Маргарита покачала головой.
- Я ничем не обязан Фуксу,- заявил я, чувствуя переполняющую меня злобу.- Этот человек настоящее чудовище.
- Кто он?
- Чудовище. Прямо у меня на глазах там,- я показал в сторону мостика,- он убил троих. Их смерть была страшной. Такого не забудешь вовеки.
Маргарита проявила неожиданное хладнокровие. Такого я от нее никак не ожидал.
- Он только наказал троих преступников. Чтоб другим неповадно было.
- Ах, неповадно? - Я чуть было не задохнулся.- Ты так это называешь? А ты не подумала о том, что завтра на их месте может оказаться кто-нибудь из нас?
Она с усмешкой покачала головой.
- Нет,- сказала она.- Я - не окажусь.
Вот как! Она уже отделилась. Забыла, как мы вместе… столько времени… потом дружно прыгали с «Геспероса», забыла слезы по матери, все забыла. Как верно сказал Гамлет: «…и башмаков сносить не успела!» Что ж, может быть, это благодатное свойство девичьей памяти.
- Он играл с ними как кот с мышками,- твердил я, скорее, чтобы выговориться.
- Но ведь он спас тебе жизнь. Ты же не будешь отрицать очевидного?
- Только по твоей указке. Ты его заставила это сделать.
- Но никто не заставлял его спасать нас с «Геспероса» ,- вспылила Маргарита.
Мы заняли строго противоположные точки зрения, и это начинало раздражать нас обоих. Непримиримая оппозиция.
- Нет,- возражал я на ее пылкие доводы.- Он пытался спасти твою мать, а не меня.
- Он любил ее!
- А теперь любит тебя? - проорал я.
Маргарита отвесила мне пощечину. Она жарко запылала у меня на щеке. Казалось, в это место прилила вся остававшаяся во мне кровь.
- Убирайся из моей каюты,- крикнула она. - Вон отсюда! Я только взглянул на нее исподлобья, как побитый пес.
Указав на ее смятую постель, я сказал:
- По крайней мере, приятно видеть, что сегодня тебе наконец дали выспаться в одиночестве.
Затем я поспешил выйти, опасаясь второй пощечины.
ПОИСКИ
- Наконец-то,- такими словами приветствовал меня Фукс на пороге обсерватории, располагавшейся в самом носовом отсеке.
- Прошу прощения за опоздание, сэр,- извинился я.- Я вынужден был задержаться у…
- Когда я даю приказ, то не повторяю его дважды, Хамфрис. Тебе понятно?
- Да, сэр.
В обсерватории было как всегда тесно, аппаратура занимала все пространство до самого потолка. Да прибавить еще к этому кряжистую фигуру Фукса - и места свободного просто не найти. Его оставалось так мало, что не хватило бы даже случайно забежавшему таракану. Здесь имелись такие же кварцевые иллюминаторы, как и на «Гесперосе». Сейчас тепловые заслонки открыли, и передо мной открывался вид на неровную каменистую поверхность Венеры.
Фукс стоял посреди приборов и компьютеров, точно хмурое грозовое облако, сцепив руки за спиной, а в глазах его отражался жаркий ад, лежавший далеко под нами.
- Она так прекрасна, когда смотришь на нее издалека,- бормотал он,- и так безлюдна вблизи, так заброшена и покинута. Совсем как женщины - те немногие, кого мне довелось знать.
Со стороны Фукса, надо признать, неожиданная шутка.
- Вы знали мать Маргариты? - спросил я. Он посмотрел на меня и фыркнул:
- Джентльмены не обсуждают дам, Хамфрис. На этом разговор на личные темы закончился. Показав на голый каменистый ландшафт, на каменную
пустыню под нами, Фукс продолжал:
- Радар дал обратный сигнал, который отчетливо указывает присутствие металла. Видимо, это следы катастрофы, случившейся с вашим братом.
В обсерватории кресел не установили - не хватало места. Поэтому Фукс не мог принять «командирскую позу номер один» и смерить меня суровым взглядом из глубины комфортного кресла. В остальном обстановка чем-то напоминала капитанский мостик. Сенсорная аппаратура, находившаяся из-за тесноты на жалких правах, была вмонтирована прямо в переборки. Компьютеры выстроились в ряд на полке, на уровне плеч. Прямо перед нами вспыхивали на экранах изображения, полученные с радара. По большей части хаотичное скопление спектральных линий. Некоторые камни пустыни удивительно походили на что-то земное, неуловимо знакомое, другие напоминали силуэты диковинных инопланетных кораблей. Есть где разгуляться фантазии и восторженно поэтической натуре Фукса, этого зверя с душой поэта.
Однако некоторые изображения отчетливо говорили о присутствии в венерианской почве металла. Где-то в области гор, приблизительно на высоте девяти тысяч метров. Вершины напомнили мне снежные шапки земных вершин. На Венере вместо снега на такой высоте лежал металл.
- Атмосфера остыла примерно на десять градусов,- сообщил мне Фукс.- Должно быть, какие-то химические изменения под воздействием температуры и давления.
- Но что это может быть? - озадачился я. Он пожал плечами.
- Одной Венере известно, а скоро станет известно и нам - когда-нибудь, в один прекрасный день.
Из чистого любопытства я вызвал компьютерный файл. Горные вкрапления могли оказаться одним из перечисленных металлов, включавших сульфид железа: пирит, серый колчедан, « золото дураков ».