И это было все. Так что я сел и подумал, как и обещал. Однако это не слишком помогло. В конце концов я остановился на одной идее. Честно говоря, она была не особенно блестящей, но что-то в ней было. И это оказалось весьма кстати, так как двадцать четыре часа спустя Карлос позвонил и сообщил, что Манагуа одобрило наши действия и что мы все встречаемся через час.
На этот раз я выбрал Морской музей неподалеку от Арсенала. Он бросался в глаза, зато был расположен в стороне от избитых дорог и казался маловероятным местом для встречи таких людей, как мы. Во всяком случае, я собирался извлечь из посещения этого музея и свою собственную выгоду; там были собраны главным образом модели судов, якоря и так далее, но имелись также симпатичные пулеметы ранних выпусков, торпеды и прочие подобные вещи.
Мы с Элизабет приехали вместе; Карлос с донной Маргаритой появились пять минут спустя.
– Вы имеете в виду, – начала Элизабет, – что Манагуа одобрило приобретение как работы Пуссена, так и портрета Кордобы?
Донна Маргарита кивнула.
– Правильно. Они сказали, что это хороший шанс, и мы не должны его упустить.
Элизабет задумчиво покусывала губу.
– Ну, полагаю, они знают, что делают… И думаю, никто не сможет доказать, что это не настоящий Кордоба.
– Это может вызвать некоторые противоречивые разговоры. Вы же понимаете, пойдут обсуждения в музеях, – добавил Карлос.
– Ну… они должны понимать, я не могу подтвердить ничего, кроме приблизительного возраста картины. Итак, я позвоню Фаджиони и скажу, что покупаю картину. А деньги уже здесь?
– Телеграфный перевод должен быть здесь после обеда.
Мы принялись обсуждать способы выезда, включая такие, как двухместные подводные лодки, похожие на огромную торпеду, которые, надев костюм аквалангиста, можно было оседлать и ехать как на лошади. Я вспомнил, что именно итальянцы их изобрели.
– Теперь следует договориться о тайном месте встречи, – сказал я. – Нужно нанять парочку таких лодок и назначить свидание на глубине двух метров в заливе.
Донна Маргарита улыбнулась.
– В такое время года я бы предпочла не делать этого, синьор. Но вы уже обдумали собственные трудности, которые могут возникнуть по дороге в Цюрих?
Если как следует подумать, то такая подводная лодка была бы неплоха при перевозке контрабанды; я хочу сказать, что на ней можно было бы стремительно пересечь этот уголок Адриатики и добраться до Югославии или Триеста. Кажется, еще никто не пробовал применить такой способ?
– Единственная трудность возникает с портретом Кордобы, верно? Я хочу сказать, что работа Пуссена поедет вполне законно – Фаджи сам может послать ее через несколько дней в Цюрих, – сказал я.
Элизабет кивнула и добавила:
– Конечно, существует небольшая проблема с гравюрой Дюрера. Вероятнее всего, против ее вывоза возражать не будут, но к сожалению у нас нет на нее никаких сопроводительных документов. Нет даже расписки, чтобы показать, что она не украдена.
– Ну, она не такая большая. Я достаточно легко ее спрячу. – Может быть, мне это как-то и удастся. А что делать с пистолетом Вогдона?
Мы прошли мимо модели венецианской весельной галеры и донна Маргарита заметила:
– Синьор, знаете ли вы, что когда они отправлялись в свои торговые экспедиции на Восток, то даже гребцам и почти всем рабам разрешалось брать с собой какие-то товары для торговли?
– Нечто вроде какого-то совместного участия в прибылях, специально чтобы осчастливить всех участников.
– О, да. Демократия прибыли. Ну, а теперь, синьор, – вы обдумали способ, как благополучно добраться до Цюриха?
Наконец-то мы добрались до сути.
– Ну, если таможенники намереваются обыскать меня, а я думаю, что шансы этого достаточно велики, почему бы не использовать меня в какой-то степени для отвлечения внимания? Раз мы все поедем одним и тем же поездом, но портрет Кордобы повезете вы, то если будут следить за мной, не станут интересоваться кем-то еще.
Мне показалось, Карлос был потрясен.
– Вы не можете просить донну Маргариту… Послушайте! Вас наняли для того, чтобы проделать эту работу самому!
Я пожал плечами.
– Очень хорошо, если я смогу, то сделаю это по-своему. Существует обходной путь через Грецию. Не понимаю, почему вы хотите, чтобы я так спешно ехал в Вену?
– Вы нужны нам в качестве охранника.
– Очень хорошо. Но тогда у меня не остается особого выбора, верно? Я должен ехать на север, причем поездом. Ведь вы не можете отправить портрет этого старого бандита авиабагажом. Поэтому я должен ехать тем маршрутом, который уже наметил.
– Я возьму картину, – резко бросила донна Маргарита. – Меня не будут досматривать. Это будет самый лучший способ.
На какое-то время Карлос был ошеломлен и растерялся. Но потом быстро пришел в себя.
– Ну, тогда вы не должны просить за эту поездку никакой дополнительной оплаты, – проворчал он. – А я возьму ваш пистолет, если мы решили делать все вместе.
Я повернулся к Элизабет.
– Можете сказать Фаджи, что я… заберу вещи сегодня вечером. Тогда мы успеем выехать завтра утренним поездом, и если все пойдет хорошо, прибудем как раз вовремя, чтобы вылететь самолетом из Цюриха в Вену. – Я посмотрел на Карлоса. – Это достаточно быстро для вас?
– Это хорошо, синьор, – твердо сказала дона Маргарита. – Карлос позаботится о билетах, si?
И снова Карлос вытянулся, как капрал перед командиром, и слегка поклонился.
Потом мы еще немного побродили среди стеклянных шкафов с изящными моделями крейсеров и линкоров постройки начала века.
– Интересно, они похожи на плавучие фабрики, не правда ли? – сказала Элизабет. – Все эти дымовые трубы, и лестницы, и всякие трубопроводы. Промышленное общество отправилось в море. – Она повернулась к донне Маргарите. – Что мы собираемся посмотреть в Вене?
– Наш друг, некий капитан Паркер, живет там и внимательно прислушивается ко всяким слухам. Он думает, ему удалось напасть на след какой-то замечательной вещи, – ответил Карлос.
– Это относится к тому периоду, которым я занимаюсь? спросила Элизабет.
– Он так думает.
– И у вас нет никакого представления?.. Ну, ладно, увидим, что нам покажут. Если мы закончили, можно мне уйти и начать звонить?
Донна Маргарита кивнула.
– Карлос сообщит вам о поезде.
Элизабет ушла. Я задержался только для того, чтобы получить деньги и один из чемоданов донны Маргариты (Я был убежден, что лучше упаковать портрет Кордобы прямо у Фаджи, чтобы потом до Цюриха не перепаковывать) и сказал, когда собираюсь вернуться назад.
С моря медленно поднимался туман и где-то безнадежно гудел корабль.
28
В шестом часу я отправился в Падую в медленно ползущем холодном поезде – к тому времени и туда дополз туман. Он проникал сквозь двери железнодорожного вокзала большими клубами дыхания зимы, и автомашины снаружи пронзительно вскрикивали, как испуганные птицы.
Мне понадобилось десять минут, чтобы найти такси, и еще три, чтобы уговорить водителя ехать в ту сторону, где жил Фаджи. Не думаю, что ему не понравилось направление; просто он предпочитал сидеть там, где сидел, и жаловаться на судьбу. Туман часто так действует на людей.
И к дому Фаджи мы не подъехали – только до места, где кончалась главная дорога, так что оставшиеся несколько сотен метров мне пришлось идти пешком по узким улочкам. Он не поедет туда, синьор, там невозможно развернуться и если навстречу помчится грузовик без огней, тогда… Я заплатил этому негоднику строго по счетчику, не дав ничего на чай, и почувствовал себя гораздо лучше, когда двинулся пешком. Туман часто так действует на людей.
К тому времени почти стемнело, если не считать, что туман, казалось, слегка светился. Я пробирался от одного освещенного участка улицы до другого, один раз потерял дорогу и наконец добрался до большой входной двери, напоминавшей дверь в храм. Слышно было, как далеко в доме слабо звенит колокольчик, и после довольно продолжительного ожидания кудрявый молодой человек открыл мне дверь.