— Нет, Ди, он ничего мне не рассказывал, я уверена, что и кому-либо другому тоже. Дэн не трепло, сама знаешь. Теперь мне понятно его отношение к тебе, но совсем не понятно твое к нему, — пыталась докопаться до истины я.
— После того, как всё случилось, он захотел серьезных отношений, а я захотела забыть всё. Так и сказала ему об этом.
— Дурочка, какая же ты у меня дурочка, — обняла я Ди, — но почему? Разве он не нравится тебе?
— Мне не нужны какие-либо отношения, тем более серьезные. А он как танк прёт на меня, вот и пришлось объяснить ему, что между нами ничего не может быть, — жаловалась мне Диана, — ты сама знаешь, что мне совсем не до этого, за Ромкой надо приглядывать, бабушка совсем уже не на ходу.
Ромка — это младший братишка Дианы. Уже как 5 лет их воспитывала бабушка, отец сидел в тюрьме, а мать давным-давно спилась. Поразительно, как в кругу антисоциальных родителей выросли здоровые, сильные духом дети. Наверное, перспектива быть такими, как их предки, сыграла для Дианы и Ромы важную роль в выборе того, какими быть не нужно.
— Поэтому Дэн уезжает? — тихо спросила я.
— Не знаю, но не хотелось бы, чтобы это случилось из-за меня, — так же тихо ответила мне Ди.
Я нажала кнопку стеклоподъёмника, и в открытое окно машины влетел звук орущей толпы, люди огромной волной хлынули к трибунам. На старте заезда уже стояли две машины, одна из которых принадлежала Марку.
По громкоговорителю слышался голос Алекса, который возвещал о начале гонки и ставках. Сегодня я не упустила шанса и поставила небольшую сумму на своего парня, в надежде уехать отсюда немножко богаче.
Мы не смогли усидеть на месте и, не сговариваясь, вышли из машины. Подходя ближе к старту, старались, сильно не светиться, и не выводить парней на лишние эмоции.
Начало гонке дал один из наших парней, в душе я радовалась, что это не очередная почти раздетая Барби.
Как только две машины сорвались со своих мест, толпа шумной волной проводила их на три круга. Хоть тачка Марка, бесспорно, лидировала в заезде, я не могла перестать нервно теребить пальцы на руках. Это заметила Диана и, схватив мою ладонь, посильнее сжала её в безмолвной поддержке.
Два круга были позади, я видела, как машина Марка резко вырывается вперед, оставляя своего противника далеко за бортом, и начинает юлить и вилять из стороны в сторону.
Скорость бешеная и от того страшнее наблюдать эту картину. Вижу, как вылетел с трассы черный зверь и навстречу ему стремительно налетает металлическое ограждение. До меня доходит: чтобы там не случилось, Марк специально вывернул руль в сторону.
Цинично и жестоко, громко сигналя, мимо проносится машина соперника. Катись к своей победе, жалкий представитель своей расы. Ты словно Каин, занесший камень над Авелем. И нет тебе пути к искуплению, ты чернь внутри и снаружи.
Я чувствую свою беспомощность и рот застыл в безмолвном крике, только рука сильнее сжимает до хруста ладонь подруги.
Всё происходит слишком быстро, деталей не разобрать и лишь оглушающий треск останется в моих кошмарах навечно. Этот звук оглушает меня плотным вакуумом.
Время, словно замедлилось, сжалось в тугой узел. Воздух превратился в густую жижу, через которую приходится пробираться, словно я увязла в зыбучих песках. Шаг, еще шаг, переходящий в забег. Время окончательно встало, а я словно сквозь экзопространство пересекаю миллионы световых лет Вселенной.
Время больше не может сдерживать себя тугим узлом и стремительно врывается слайдовыми картинками.
Вот я подлетаю к машине, вот я пытаюсь открыть покореженную дверь, словно консервную банку, ковыряя тупым ножом. Вот я чувствую пару рук, оттаскивающую меня от этой изуродованной колесницы.
Я чувствую грудными мышцами, что кричу и рыдаю, но совершенно этого не слышу, только заикаюсь от налетевшей истерики.
Черты происходящего смазаны. Спустя минуту понимаю, что это дождь. Будто кто-то наверху сидит и смотрит. Плачет так же, как и я.
«В тот день тоже пошел дождь», — вспышкой проносятся у меня воспоминания. Небо всегда плачет со мной.
Интересно, кто-нибудь вызвал скорую? И почему никто не пытается достать Марка из железного плена?
Только вижу, как Дэн стоит с его стороны и не отходит, не пускает никого потешить свое любопытство. Мне хочется крикнуть: «Люди, спасите его! Неужели вы не понимаете, без него мне не жить!»
Я чувствую, как чужие руки немного отпускают меня. Ноги подкашиваются, и я падаю на колени прямо в разлитое масло вперемешку с грязью.
Кто-то появляется перед моим лицом, и я с трудом узнаю в нём Алекса. Он кричит что-то мне, но в полной тишине его гримасы кажутся мне до коликов в животе смешными.
Я жестом показываю ему замолчать. Мой указательный палец прижат к губам, и я пытаюсь уловить шум дождя или хотя бы стук собственного сердца.
Картинка вернулась, но озвучка запаздывает. Будто две грозовые тучи успели свершить свое сражение, сойдясь в световой битве. Молния озарила небесное полотно, освещая двух враждующих богинь, и лишь раскатистый грохот пытается догнать их, но он всегда остается в аутсайдерах.
Напряжение от тишины внутри организма ощущается физической болью, я больше не способна сдерживать и его.
Глава 9
Оглушительный рёв врывается в мой сознание. Я начинаю приходить в себя. Уже вижу, как подъехала карета скорой помощи, мерцающими огнями окрашивая сцену хаоса.
Я пытаюсь встать, и Алекс заботливо поддерживает меня за руку.
— Он жив? — это всё что меня интересует в данный момент. Мысленно возношу свои молитвы туда, наверх, страдающему вместе со мной Некто.
— Жив, — не раздумывая, отвечает Алекс, и эта уверенность в его ответе подкупает меня своей искренностью. Я знаю, он не врет, не пытается облегчить мне действительность.
— Возьми себя в руки, ты нужна ему, — просит меня друг.
Я вижу, как человечки в синей униформе достают Марка, и в голове проносится сумасшедшая мысль: «Целый, он целый».
Хватка на моих руках слабеет, и я наконец-то могу оказаться рядом с ним. У моего организма открылось второе дыхание, еще секунду назад он был способен только на то, чтобы сломя голову нестись к любимому. Он просто не мог здраво мыслить.
Я подлетаю к каталке, на которую уложили парня, и вижу, что он в сознании. Я не верю своим глазам, но он действительно лежит и даже что-то пытается мне сказать.
Я настолько счастлива, что просто кидаюсь ему на шею, громко и протяжно воя. Эта эмоция должна была найти выход, иначе… Мне тревожно думать, что иначе. Я оказалась на краю и одной ногой почти ступила в пропасть.
Потихоньку начинаю приходить в себя, и я чувствую легкое поглаживание по своим волосам. Нет, нет. Не ты должен успокаивать меня, я должна сейчас стать для тебя поддержкой. Но это же Марк, ему нельзя мешать быть мужчиной, он не позволит.
— Пора ехать, — слышу голос парня-парамедика.
— Она едет со мной, — говорит Марк.
Медики закатывают каталку, и я проскальзываю внутрь к ним.
— Нужно ненадолго задержаться, мы подъедем чуть позже. Дождись нас в больнице, Венера. Без нас не уезжай, — заглядывая к нам, говорит Алекс.
Мне хочется сказать ему, что я вообще никуда и шага не ступлю, пока Марк будет в больнице, но он прерывает меня.
— Алекс, всё, как договаривались, не забудь, — говорит ему Марк.
— Всё сделаю, дружище, не волнуйся. Выздоравливай, и отметим это дело, — Алекс помогает закрыть дверь «скорой» и стучит по ней, давая понять водителю, что можно трогаться.
Когда мы отъезжаем, в глаза попадаются проблесковые маячки. Несколько полицейских машин заняли своё место и не выпускают никого, кроме нас. Мы словно по зеленому коридору пролетаем этот пост и несемся дальше, навстречу темноте.
Непонимание происходящего совершенно не волнует. Я хочу знать только то, что с Марком всё в порядке. Побывав в той груде металлолома, невозможно просто встать и пойти.