Мы смеялись так, что уже было стыдно, ведь немногочисленные посетители ресторана начали оборачиваться на нас. В Европе является плохим тоном так вызывающе вести себя в общественном месте.
Понимая, что успокоиться в ближайшее время нам не удастся, мы оставили пару крупных банкнот на столе и поспешили прочь, заливаясь громким смехом.
Встречая пассажиров на борту моего уже родного Boeing 777, я чувствовала внутри уверенность в своих действиях и спокойствие.
Удивительно, как быстро я влилась в новое для себя направление. Страх быть такой, как моя мать отошел на второй план, не без помощи Валерия Палыча и Верочки Николавны, кстати.
Эти двое так искусно вели разговоры со мной, что только спустя несколько дней я понимала, к чему был тот или иной диалог.
Как я узнала позже, Верочка Николавна работала психологом в школе для трудных подростков, так что мои детские травмы выкорчевать наружу оказалось для неё проще простого. Сколько бы я не огрызалась, веру в моё счастливое будущее она не теряла.
Когда все пассажиры заняли свои места и самолёт начал руление, по салону раздался спокойный и уверенный голос моего капитана.
В такие минуты я задумывалась: когда-то и мой отец мягким, бархатным голосом рассказывал пассажирам температуру за окном и особенности той или иной страны.
Мне рассказывали, что отец был очень уважаемым человеком в компании. Доброта, честность и любовь к небу, впоследствии, сыграли с ним злую шутку. Именно небо забрало у него единственную любимую женщину и, в конечном счете, прибрало к рукам его самого.
Всё это лирика, но она нужна была моей душе. Казалось, так отец будет всегда рядом, мысленно оберегать и направлять.
Сегодня наш последний рейс перед Новым годом. Чистое совпадение, что расписание составлено так, что у нашего экипажа целых три дня до и два дня после праздника, остаются свободными. Когда наш экипаж узнал об этом, все радовались, словно дети.
Перспектива остаться со своими семьями, у кого они были, или отправиться в ночной клуб для одиноких, казалось лучшим подарком на этот праздник.
Для всех, кроме меня. Я перестала любить Новый год — год назад. Ассоциации не располагали к громкому и веселому времяпровождению, поэтому я с радостью согласилась выйти в другой экипаж на замену. Работа сделала из обезьяны человека, в моём случае работа просто сделала меня.
Вам, наверное, интересно, как я справлялась все это время? Те слова Алины перед моим отъездом, помогли понять одну важную вещь для себя. Это звучит так просто и очевидно, что, казалось бы, и говорить не стоит. Я хочу быть счастливой.
Не обязательно для этого быть в паре с мужчиной. Я просто больше не хочу испытывать ту боль, что сопровождала меня долгое время. Да и кому я вру. Я любила и люблю до сих пор, и боль от предательства изо дня в день разъедает мне душу.
Как там у Шекспира? «Чем страсть сильнее, тем печальнее бывает у неё конец». Сколько бы лет, веков, тысячелетий не прошло, а суть не меняется.
Кстати, да, он женился. И я окончательно поняла, что бессмысленно расплываться в мечтаниях о ком-то, кому не нужны твои чувства. Заметили, я не называю его по имени? Даже смешно становится, тот, чьё имя нельзя называть.
Он построил в моём сердце прекрасный город с вечной весной и уютными улочками. А потом взял и сжёг его дотла, полив из канистры бензином и бросив зажжённую спичку. Стоял и смотрел, как исчезает дом за домом, как улицы испаряются сверкающими искрами.
Он наблюдал, как всё это душевное богатство стало добычей пламени. Он совершил страшное преступление — преступление против моего сердца.
Новость о его женитьбе попалась мне на глаза совершенно случайно. Казалось бы, удали все социальные сети, перестань читать новостные ленты онлайн, не смотри телевизор, и ты в безопасности от подобных новостей.
Но стоит метнуть незначительный взгляд в сторону пассажира, который внимательно читал газету, как видишь фото любимого человека на первой странице под руку со своей женой. Той самой длинноногой эффектной брюнеткой. Как там её зовут, я даже не знаю, не запоминала вовсе.
Пробило мгновенно, рука, которой наливала кофе мужчине, дрогнула и его идеально отутюженные брюки пали жертвой одной очень впечатлительной девушки. Для первого международного рейса в составе экипажа ведущей компании страны — это был провал, и неважно эконом класс или бизнес.
Меня пронесло. Несколько спиртных мензурок, пара милых улыбок и мягкий плед расположили к себе импозантного мужчину.
В тот день по прилёте в Мюнхен я напилась в своем гостиничном номере впервые в жизни. У меня была всего одна ночь на отдых перед очередным рейсом, и я потратила её на то, чтобы забыться в компании люксового пойла, сидя на полу в номере гостиницы в одном белье.
Вместо того, чтобы погулять по окрестностям, посмотреть на местные дворцы и замки. Нет. Я просто напивалась и ревела, ревела и напивалась. Эта круговая оказалась наилучшим решением проблемы в тот момент. Тлеющее сердце непросто потушить, знайте об этом.
Никогда не верьте тому, что у стюардесс не бывает похмелья. Хорошо, что правила авиакомпании предписывали носить девушкам яркий профессиональный макияж, ведь он так искусно скрывал зеленый цвет моего лица.
Это был самый худший день в моей профессиональной жизни. Дорога обратно казалась бесконечной, приходилось мило улыбаться и создавать комфорт пассажирам, которого сама была лишена.
В тот день я поклялась, что больше не буду страдать и рефлексировать. Любить мне никто не запрещал, но страдать, увольте. В конце концов, жизнь продолжается, а душа… да чёрт с ней, я бы сыграла с дьяволом на неё в карты, пообещай он мне один день, всего один с ним, взамен на жизнь в кипящем котле.
Глава 15
Полёт подошел к концу, когда Нелли сообщила мне новость: завтра вечером состоится ежегодный новогодний бал авиакомпании.
Я знала, но рассчитывала, что моего отсутствия не заметят. Увы, инструкции дал лично наш капитан. Фраза "Явка всех обязательна", — шла первым предложением в его речи.
На этом вечере соберутся все работники нашей авиакомпании за исключением тех, кто находится непосредственно в рейсах. Нелли рассказала, что на маскараде соберется чуть ли не весь бомонд столицы, приглашенные зарубежные гости и любимцы эстрады. Всё по-дорогому — роскошно и с пафосом. Всё именно так, как я не любила.
— Предлагаю завтра с утра посетить салон красоты: масочка, пиллинг, маникюр, педикюр, депиляция, укладка, макияж, — мы шли по родному аэропорту в сторону выхода.
Смена подошла к концу, и мы со всех ног бежали на стоянку в надежде поскорее попасть домой. Нелли, казалось, всеми мыслями была на завтрашнем вечере и дефилировала в своих новых блестящих туфлях.
Так под щебетание подруги мы подбежали к моей машине. Нелли при всём своем великолепии не умела водить и учиться не хотела, поэтому в роли вечного извозчика выступала я.
Подъезжая к её дому в центре Москвы, я рассчитывала на быстрые прощания, но Нелли утащила за собой, объясняя это так: «Бабушка не переживёт, если узнает, что ты не зашла испить с ней чаю».
Вспоминая сейчас нашу с ней первую встречу восемь-девять месяцев назад, нельзя не улыбнуться. В тот день я решила съехать от Астаховых, но по стечению обстоятельств, квартиру, в которую я изначально должна была заехать, неожиданно продали.
Мои скромные вещи были уже погружены в машину и готовились переезжать в собственный уголок. Признаться Астаховым в своей неудаче не решилась, иначе оставили бы меня у себя насовсем и точно больше не стали бы рисковать с переездом. Перечить было до жути неудобно, все же эти люди сделали для меня много.
Поэтому в тот самый день, я счастливая с огромной ничем не выдающей улыбкой на лице, отъезжала от дома Астаховых, успевая махать им на прощание и обещая приезжать к ним как можно чаще.