На первых этажах зданий виднелись вывески на незнакомом мне языке. К сожалению, витрин, как таковых, здесь не было. Красивые арочные окна, двери.
Запахло чем-то вкусным. Я и пошла на необычный аромат, от которого слюнки начинали течь.
Нюх вывел меня на главную площадь в центре которой стояла церквушка... Точнее, крестов никаких не было, да и венчало её что-то странное и непонятное... Приглядевшись, заметила прозрачный шар на котором, в свете солнца, поблёскивал кристалл.
- Краасииво, не праавда ли? - рядом раздался голос ребёнка.
Я вздрогнула от неожиданности и повернулась. Это был мальчик лет пяти-шести. В белых одеждах, напоминавших наряд джедаев и одновременно наш народный костюм. По краям подола, рукавов и ворота шла белая вышивка. За его спиной развевался белый плащ. А его речь была несколько странной. Я, хоть и поняла, но произношение было каким-то напевным, будто слова в песни, пока разберёшь их с правильным ударением... Золотистые волосы были подобраны красным обручем, похожем на очельник, только не тряпочный, и испускали слабое сияние. Красиво! Синие глаза тоже выделялись на мужественном лице. Кстати, за поясом у мальчишки был меч, правда, похоже, пластмассовый.
- Красиво, - согласилась я. - А что это такое?
- Криисталл!
Каков вопрос, таков ответ!
- Ты, веэрно, проогоолоодаалаась. Поойдёом, я выыбеэру луучшиие яаства.
Он взял меня за руку и потянул к одному из зданий на площади.
Красивые металлические двери оказались автоматическими. Стоило нам подойти, как они распахнулись внутрь.
На меня обрушились насыщенные запахи. Желудок ответил урчанием.
Мальчик взял поднос и пошёл набирать еду из огромных горшков в миски. Хотела предложить помощь, но его гордый вид говорил, что он справится сам!
В харчевне стол для посетителей был лишь один, зато такой длинный, буквой "П".
Накормили меня домашней едой, по которой я уже успела соскучиться. Старалась есть медленно, наслаждаясь вкусом. Мяса не было, но и хорошо, в последнее время одно мясо только и ела. Блюд разных на подносе было столько, что глаза разбегались. Правда, всего по чуть-чуть. И всё фруктово-овощно-злаковое. Хлеб показался самым вкусным. И ягоды, которых мне не удалось поесть во время жизни на Венере.
И лишь когда насытилась, узрела, что на меня внимательно глядит не только знакомый мальчик, но и мужчина - владелец харчевни, и его жена и дети.
- Простите, я увлеклась. Здравствуйте!
- Дооброого здоороовья! - в один голос поздоровались все, так же напевно.
Я улыбнулась.
- Вы веэрно, хоотиите что-то узнаать, - попробовала я так же говорить. К слову сказать, каждую фразу приходилось продумывать, контролируя, тем самым заставляя меня мыслить. Уже не ляпну первое, что придёт в голову.
- Как ты, доочка? На твоою доолю стоолько всеего выыпаало, - спросила подошедшая ко мне женщина, чем-то неуловимым напоминающая мою маму.
Нахлынули почти забытые чувства тоски по ней. Меня обняли. По-матерински. И я просто разрыдалась, вспоминая всё, что мне довелось пережить, когда узнала об утрате, ощутила, как мне её не хватает и то, что довелось мне пережить до её смерти. Когда слёзы закончились, я отстранилась, заглядывая в глаза женщине. Хотела извиниться, что приняла её за маму, но не смогла. Это была она - мама, пусть и в чужом теле. Но как? Я повернулась к хозяину заведения - бородатому сияющему мужчине.
- Мооя жеэна моожеэт приизыываать в сеэбя ждуущиие пеэреэвооплоощеэниия дууши. Неэнаадоолго, праавда, пооээтоому не тяани, у ваас еэщё еэсть неэмноого вреэмеэни поообщааться.
- Блаагоодаарю, - молвила я.
Мама рассказала, что после моего отлёта и отсутствием вестей, она ведь в тот злополучный день меня встречала, пошла узнавать, что не так. Её попросили пройти в какое-то помещение, где дали бумаги подписать, если хочет узнать о судьбе дочери. Она и подписала. Бумаги были о неразглашении. Сердце у родительницы ушло в пятки, она не знала, что и думать. Попросила не томить. Оказалось, самолёт пропал с радаров. Это уже не первый самолёт. Обломки ищут, но вряд ли найдут.
- Не мог же самолёт просто исчезнуть. Только не говорите, что у нас бермудский треугольник объявился... - мама замолчала, увидев их лица. Похоже, она попала в точку.
- Мы можем объявить о гибели самолёта, - сказал мужчина в военной форме. - Тогда вам придётся подписать все бумаги о смерти дочери, вы получите свидетельство о смерти, а также компенсацию от нас.
- А какой другой вариант?
- Вы будете её ждать. Возможно лет через двадцать она вернётся. Такие случаи тоже бывают.
- Но как же...
- Всем родным вы будете говорить о переезде дочери. Замуж вышла, уехала в другую страну. Есть ещё, правда, третий вариант.
- Какой?
- Вы признаёте дочь погибшей, получаете компенсацию и живёте дальше. А если вдруг она вернётся, то сообщаете нам по телефону, и мы попробуем что-то сделать с её документами.
- А что будет с ней, когда она вернётся?
- Пройдёт допрос и медицинское освидетельствование, подпишет бумаги о неразглашении и будет отпущена на все четыре стороны.
- Тогда я буду просто ждать, - сказала мама, посчитав на этом разговор оконченным.
- Как скажете. И помните, вы подписали бумаги о неразглашении. Вы никому не можете сказать об исчезновении дочери. Иначе ответите по статье 283 уголовного кодекса о разглашении государственной тайны. Даже если мы официально признаем, что самолёт разбился, вы не можете кому-либо подтвердить, что ваша дочь была на том самолёте. Мы вычёркиваем её из списка пассажиров. Если же вы уже кому-то сообщили, что едите встречать дочь, то должны будете солгать, что дочь не села в этот самолёт, встретила любовь своей жизни... В общем, это уже ваша ложь, не запутайтесь в ней.
- Хорошо.
- Тогда подпишите ещё одну бумагу, что вы подтверждаете, что вашей дочери не было на этом самолёте.
Мама подписала.
Она ждала. Честно ждала и держалась. Хотя её состояние становилось всё хуже. И вот в один прекрасный день появилось чувство предвкушения чего-то. В тот день к ней пришёл молодой человек с письмом. Он сказал, что не может ничего рассказать, но передал письмо.
Прочитав письмо, написанное на шкуре животного, мама испытала облегчение. Но после этого состояние её ухудшилось. Она оставила соседке ключи от квартиры и попросила приглядывать за цветами до моего возвращения. А сама без документов вышла на улицу в другом районе и вызвала скорую. Там она и скончалась. Что было дальше, мама не знала.
- Ты только, если домой надумаешь вернуться, живи без документов или подпольно сделай на другое имя, - распереживалась мама.
Я вздохнула. Неужели, пути назад нет? Я не хочу к тёмным, и на Венеру не хочу больше.
- Ты не спрашиваешь, как я живу, - сказала вместо этого.
- Я знаю. Иногда тебя навещаю. В тот день, когда ты узнала о моей смерти, я была рядом, - сказала она. Значит, мне не показалось. Мама же продолжила: - Рада за тебя, доченька. Надеюсь, твой супруг сможет тебя и вашего малыша защитить.
- И что ты думаешь по поводу супруга? - спросила маму. Всё же не познакомила их. А ей виднее, тем более сейчас. И хоть мнения своего я менять не собиралась, раз уж вышла за него замуж на всю жизнь, но хотя бы знать, чего ждать.
- Ты - его лучик света в тёмном царстве. Без тебя он будет тёмным, как и раньше.
- И куда нам теперь?
- Венушка, - так ласково называла лишь только она. - Это должно быть ваше решение. Совместное. Знай только, что мы всегда тебя и твоих детей поддержим.
- А наши дети? Они унаследуют от отца его тёмную сторону?