- Вам хоть 30 есть? – слукавил я.
- Мне 41, - сказала Кристина, - но за твои слова я тебя обожаю.
- А я обожаю умных и опытных женщин. С ними просто безумно хорошо.
- А как иначе?…
- Малолетки вообще не катят. Они просто не вызывают во мне никаких желаний. Да, у них свежая кожа, сисечки стоят, но этого мне мало, необходим какой-то внутренний стержень, а этого у них нет. Они как пустышки. Женщина по настоящему расцветает после 30-ти.
- Кстати, насчет желаний, - бюст Кристины плотно облегал оранжевый топик,
- у меня тоже сисечки стоят. Но, мальчики, - она отхлебнула пиво из одноразового бокала, - сразу хочу вам сказать, что – нет.
Я понял ее сразу, это был тот редкий сорт женщин, с которыми ощущаешь психологическое взаимопонимание с полу слова, с такими я готов был говорить всю ночь напролет и получать удовольствие от того, что с ними можно просто быть самим собой. И именно таким я их устраивал. Мечта.
- Что – нет? - немного поиграю, и прикинусь дурачком.
- Ты прекрасно все усек, но я буду прямее. Вы такие же, как мы простые, поэтому вилять не буду. Если вы хотели нас развести, то ничего сегодня не выйдет. Мы здесь работаем. После этих слов мне захотелось ее еще больше прежнего.
- Ладно, конечно, продолжим тереть за жизнь. С вами обалденно, - я не врал, нам действительно улыбнулась удача, девки были высшего качества по всем параметрам.
- С вами тоже, - они, видимо, тоже были рады почувствовать себя самими собой, - Мы здесь работаем, но мы не проститутки.
Мы в очередной раз заглянули друг другу в глаза. Какая женщина!
- Простите за нескромный вопрос, - иронично вмешался Узбек, - чем же вы здесь занимаетесь?
- Мы – клофелинщицы. Я девять лет на зоне отмотала. Сейчас очень нужны деньги, а напряги начались большие, за последнюю неделю два раза палилась. Охранники уже пускать сюда не хотят. Мы им отстегиваем, чтобы успокоились. Дайте рублей 500 в долг, но в постель я за ловэ не лягу.
Клуб закрывался, бар был пуст, и ее подруга под наше улюлюкание сняла парик:
- А мне пофигу, я готова и за деньги, домой пустой я возвращаться не хочу.
Узбек поехал с ней, а я спустился в метро вместе с Кристиной.
- 500 рублей у меня нет. Есть сто. На, возьми.
- Спасибо. Мне ребенка кормить надо.
Мы двигались на пустом эскалаторе, пять минут назад я предпочел воздержаться от бурного секса ради этого малознакомого человека.
- А что ты со своим другом не поехал? Отдохнул бы.
- Да, ну. Меня такого рода отношения не устраивают. Уже не устраивают. К тому же, я обещал тебя оберегать и проводить до дома, но на большее не рассчитывай. Сразу хочу сказать, что – нет.
Кристина засмеялась. Мне стало приятно. Мы в очередной раз взглянули друг на друга. Ее глаза медленно стали надвигаться на мои, мое обоняние отчетливо уловило томный запах свежего алкоголя, на сердце потеплело, не успев ничего сообразить, я ответил лаской своих губ на непродолжительный, но очень чувственный поцелуй этой обаятельной женщины, и то, какими я увидел в тот момент ее глаза, какие ощущения дали ее губы, те пять секунд были намного грандиознее бурных ночей, берущих свое начало в самом центре Москвы.
19. Цыганский барон
Алло. Скоро ты будешь? – Мельница беспокоился.
- Где-то через час приеду.
С кухонного стола сотовый телефон перекочевал вслед за Мельницей в душ. Поступление информации не должно прерываться. Жизнь в ладони. Мозг не переносит покоя, ощущение спокойствия становится все недостижимее и ценится все выше и выше. Под струями воды звонок не побеспокоил бледнолицего наркомана, томительное ожидание возрастало.
- Алло. Скоро ты будешь?
- Где-то через 25 минут приеду.
Сегодняшний вечер был выставлен в зависимость от действий сотрудника пивной компании Черепахи, наконец-то вернувшегося с работы и вошедшего в стены квартиры, которую Мельница снимал вместе с двумя молодыми девицами.
- Чего только у него нет, - Черепаха застегнул ворот свитера, скрыв нетипичный для него галстук и рубашечку, - я мог взять все.
На кухонном столе появилось два бумажных свертка. Мельница принялся изучать белый порошок в одном из них. Черепаха сразу зацепил щепотку травы из другого и умело забивал ее в папиросу:
- Ты мне штуку за это дашь. У меня госэкзамены скоро, деньги нужны.
Неожиданно зазвучавшая полифоническая мелодия сделала перерыв в их беседе. Через трубку Черепаха отложил встречу с кем-то на двадцать минут.
- И че за паника на счет фена? Мельница, а? Ты мне с утра уже начал писать, мол, все отдам за фен. Все не надо. Штука.
- Фен голимый у тебя, - порошок уже был разбавлен в ложке с водой, Мельница ковырялся в нем иголкой шприца, - фен – он как вода бесцветный становится. Растворяется. А здесь хуйня мутная какая-то.
- Ну, ты же прекрасно знаешь всю эту кухню. Я привез то, что дали. Значит, бодяжный.
- Пойду-ка я свою мышцу разработаю, - Мельница набрал в шприц через вату содержимое ложки, и через три минуты вернулся из комнаты в общество Черепахи.
- Ну, что, проверил мышцу?
- Да.
- Как?
- Пока – никак. Сейчас, время пройдет, посмотрим.
Финансовый вопрос требовал возобновления. Мельница сбегал в тайничок.
- Слушай, Черепаха, может доп возьмешь вместо денег. Я думал тебе им отдать, - паренек продемонстрировал два полных шприца, - у меня его дохуя. Здесь двадцать лошадиных доз. Я тебе на штуку накапаю.
- Нет. Доп мне не надо. Продай его на вечеринах.
- А че, не понравилось?
- Понравилось, но больше не буду. Отпускает тяжело. Хочешь, бумагой отдай.
- Бумаги сейчас нет, - Мельница положил шприцы на кухонный стол и выудил из кармана денежные купюры, - на, здесь восемь сотен, две отдам завтра или после завтра.
- А за траву? Я за нее четыре сотни еще выложил.
- За траву?… Может, за траву допом возьмешь?
- Давай его лучше продадим сразу. Все тысяч за семь. С учетом того, что они могут его спокойно за десять продать, или даже за двенадцать.
- Было бы очень неплохо. У меня просто сейчас вообще денег нет. Весь в долгах. 300 бачей отдал за военник, чтобы там какие-то две печати поставили. Их поставили, но вроде не те. За хату надо платить. Просто пиздец. На работе вычли за спиженные колонки. А еще кушать надо.
У Мельницы возник самый подходящий момент для того, чтобы купить на последние деньги наркотик и сбежать из одного беспокойства в другое, а потом вернуться обратно. На душе стало тяжело. Наркомания – это крайняя степень отчаяния. Осознавать то, что мои друзья не видят ничего более приемлемого в этой жизни, кроме порошка, оказалось ощутимо больно. Мне захотелось раскрыть их глаза, но любые нравоучения в этой среде натыкаются на усмешки, поэтому я молчу. До поры до времени, ибо вопросы должны встать перед каждым.
- Допа сейчас очень много. Мне об этом, конечно, не говорят, но, видимо, у него себестоимость низкая. Мальвина его не жалеет.
Через пол часа Мельница уже бодро сбегал по лестнице с девятого этажа, а через час в полиграфической конторе он протягивал дискету с файлом служащему:
- У вас же есть цветной принтер? Распечатайте, пожалуйста, мне этот рисунок на картоне. Для обложки надо.
Вряд ли работник фирмы представляет себе, что два листа бумаги с узором из множества слов «reset», за которые было отдано 60 рублей, будут в ближайшее время пропитаны кислотой, нарезаны на мелкие кусочки и пущены в продажу любителям психоделических опытов, но деятельность наркомафии нередко выглядит именно так. После работы в душном офисе молодой человек возвращается домой, выкуривает косяк, садится за кухонный стол, рядом его подружки готовят вкусный суп, а он принимается выдавливать из шприца на малюсенькие фрагменты бумаги небольшие капли. Кропотливая работа его нервирует. В голову лезут мысли о недовольных постоянными тусовками соседях, которые уже несколько раз обещали вызвать милицию.
- Не пересоли.
- Готовлю сегодня я. Сама разберусь. Не перекапай. А то кто-нибудь свихнется.
- Надо одну экспериментальную сделать.
- Не повезет счастливчику.
- Закройте окно, - Мельница не утруждал себя лишней одеждой и расхаживал по квартире в семейных трусах и майке, - дует что-то. Кумар уже выветрился. Или халат принесите. Тем, для кого это предназначается, уже давно не повезло.
- А школьников приучать к наркоте ты разве не собираешься? Цыганский барон. Наймем барыг-агитаторов из шпаны.
- Да. Точно. Школьникам я же не собираюсь все это впаривать, - Мельницу мучили внутренние терзания, он цеплялся за все, чем можно было скрасить нелицеприятный поступок торговли наркотиками, - Это будет предложено людям, давно знакомым с темой, которые знают на что идут.