- Дверь откроешь? Сквозь предметы я ходить не умею, - ерничаю и слышу заветной звук открывшихся замков.
- Иди, тебя никто не держит, - наши взгляды пересекаются, и он открывает мне дверь. Ливень льет стеной, и мысленно я уже хороню свои туфли. Он ещё и машину остановил у самой глубокой лужи. Медлю и не решаюсь выйти, - передумала? – надсмехается Мирослав.
Резко выхожу из салона и по горячей коже начинают бить холодные капли. А что я хотела за два дня до осени? Минуту стою и пытаюсь понять где я, а где вход. Волосы намокают и от упругих кудрей остаются мокрые сосульки. Платье, которое было пышным, в миг превращается в тряпку. Ускоряю шаг и не слышу шума двигателя за спиной. Идти до входа прилично. По лужам и на десятисантиметровом каблуке бежать невозможно, максимально ускоряю шаг и запинаюсь. Черт!
- Возвращайся, - кручит «дьявол» и закрывает машину, - в таком виде ты не поймаешь машину, замерзнешь и заболеешь, - он быстро перепрыгивает через лужи и за несколько огромных шагов добирается до меня.
- Отстань! – и отмахиваюсь от него, словно от надоедливого насекомого. Мокрые волосы прилипают к лицу и лезут в рот.
- Хватит уже! – подхватывает меня за талию и тащит в машину, - я слышал от родителей что ты и студентик больше не в месте, - молодой человек буквально силой запихивает меня на переднее пассажирское сидение и сам занимает привычное водительское, - если ты не хотела ехать со мной то, кого черта села в эту машину, - и ударяет рукой по рулю. Звук гудения разрывает стену из дождя и разносится по пустой парковке.
Мирослав заводит двигатель и включает кондиционер на режим обогрева. Зубы стучат от холода и нос противно щиплет. Не понятно от слез или начинающегося насморка.
- И не надо так сопеть. Снимай свои ходули и грей ноги, - он отодвигает свое кресло и берет с заднего сидения пиджак, - надевай, не заставляй повторять дважды.
«Не заставляй повторять дважды» - мысленно передразниваю бывшего друга, но туфли снимаю. Знаю, что если это сделает он, то конец им придет быстрее. Знаем, проходили.
Заворачиваю ноги на сидение и накидываю на плечи пиджак, он пахнет его парфюмом.
- И почему мы стоим? – почти не дрожащим голосом говорю я.
Двигатель машины всё еще работает, молодой человек достает телефон и лениво листает ленту новостей. Обнимаю колени руками и кладу на них голову.
- Мирослав, - как – будто в пустоту говорю, - Мирослав, - и снова игнорирование меня, - Мир, - зову его прозвищем из детства, когда он действительно был для меня миром.
- Ты думаешь я самоубийца ехать куда – то в такой ливень? – недовольно бурчит он и блокирует телефон, - хватит уже канючить, тебе не пять лет, теперь эти фокусы не пройдут.
Усмехаюсь и вспоминаю как в детстве при виде одной маленькой слезинки, молодой человек был готов сделать всё. Догонялки сразу менялись на чаепитие из розовых кукольных чашек, роботы быстро сменялись на модными в те времена «Барби».
В фотоархивах двух семей хранились милые снимки двух детей: светящейся девчушки, в голубом платье, с короной на голове, розовой чашечкой в правой руке и сидящего на детском стуле, который уже маловат, недовольного мальчика с такой же розовой чашечкой. И все это действие происходит среду кукол и плюшевых медведей, сидящий вокруг невысокого стола.
- Я не ною и не канючу, просто манера речи такая, - прижимаюсь головой к прохладному стеклу и достаю из сумки смартфон. Начинаю листать забавные видео про животных, разные жизненные ситуации и моду.
Вот, что – что, а моду я любила. Помню, как лет в пятнадцать смотрела «Секс в большом городе» и хотела быть такой же как главная героиня: сильной, остроумной и обладать безграничным запасом красивой обуви. В шестнадцать лет я стала обладательницей заветной коробки с туфлями от Маноло Бланик. Даже сейчас, на мне платье, низ которого сделан в стиле юбки – пачки, как у той самой героини.
Весь подростковый возраст я представляла, как буду писать статьи, отвечать на письма преданных читателей и в будущем это перерастёт в свою книгу. Я стану известной, уеду жить в Нью – Йорк, каждое утро будет начинаться со стакана крепкого кофе и выбора одежды из безграничного запаса гардероба. А самое приятное, что я и никогда не буду видеть этого «дьявола», который сидит рядом со мной.