Девушка пожала плечами.
- Обыкновенная девушка. Талантливая танцовщица. Сирота. Говорила, что приехала из Москвы, вроде и родом оттуда. Замкнутая, правда. Нелюдимая. Много воды пила. Притаскивала постоянно в общагу упаковки минералки.
- Значит, подруг и друзей у нее не было? Может поклонники?
- Был у нее один фанат. Врач. Хирург, вроде, из облбольницы. На кавказца похож. Грузин или осетин. Гурам. Цветы на спектакли приносил. Артистам кордебалета редко дарят цветы. А тут!
Галина глубоко затянулась сигаретным дымом. На выдохе сказала:
- Потом поссорились из-за чего-то и разбежались.
- Давно?
- В июне. Незадолго до ее ухода из театра.
- Власов говорил, что она собиралась вернуться.
- Это так. Но никто в это не верил.
- Почему?
- Она постоянно говорила, что хочет уехать из Новосибирска.
- Чем же ей не понравился Новосибирск?
- Не знаю, - девушка опять пожала плечами.
- Куда она уехала?- с надеждой спросил я.
- Не знаю. Она уехала неожиданно. Я пришла с работы и увидела, что вещи ее исчезли.
- И она не делилась с вами планами?
- С чего бы это. Я же говорила, что она была нелюдима.
- После ее отъезда вы больше не видели ее друга – врача?
- Нет.
- Какого числа вы видели Венеру в последний раз?
Новикова задумалась.
- Это было воскресенье, 25 июня. Она отыграла спектакль – вечером я уезжала из города, а когда в понедельник вернулась, Венеры уже не было.
- Много вещей было у вашей подруги?
- Подругами мы не были. Вещей было не очень много, раз они уместились в единственный чемодан.
Галина засмеялась.
- Чемодан у нее был старинный. Знаете такой: с железными уголками, большой ручкой и четырьмя замками. Хотя выглядел, как новый…
Я задумался.
- Скажите, Галина, этот врач, Гурам, был на воскресном представлении, 25 июня, в день, когда вы видели Венеру в последний раз?
- Да. У него собственная «Волга» черного цвета. Иногда он подвозил нас с Венерой после спектаклей до общежития. После воскресного спектакля я видела, как Венера садилась в его машину.
Поблагодарив девушку за беседу, я дал ей телефон офиса на случай, если она что-то еще вспомнит и, попрощавшись, пошел через сквер Оперного театра в сторону Октябрьской магистрали. Рабочий день заканчивался, и я решил выяснение личности таинственного врача оставить на завтра.
Странно, что иногда в моей голове несколько мыслей поднимают такую возню, что кажется, их тысячи. Разбираясь в их суете, я не заметил, как оказался во дворе своего дома на Кирова.
Антон с радостным гиком бросился ко мне в объятия. Тамара поцеловала меня и сказала:
- Слава Богу, ты дома. Я сейчас ужин разогрею.
ГЛАВА 6
Утром я на маршрутке добрался до офиса. На стоянке уже стояла наша свежевымытая «Нива». На водительском сидении привычно дремал Толик. Я незаметно прошмыгнул мимо и вошел в приемную. Прямая спина Елены Федоровны вызывала уважение. Вообще, задняя часть Бурч выглядела гораздо симпатичнее, чем ее лицо, обремененное постоянной заботой о неприкосновенности двери в кабинет шефа.
При моем появлении секретарша еще больше выправила свой стан.
Я подошел и вместо приветствия сладким голосом сказал:
- При вашей осанке, Елена Федоровна, на вас и рога будут смотреться красиво…
Невозмутимо, перелистнув листок настольного календаря, она поманила меня пальцем и, когда я нагнулся, шепнула:
- Теперь я уверена, уважаемый Иван Васильевич, что ваша сутулость — не дефект осанки, а свидетельство тяжести мозгов…
Я предпочел молча юркнуть в кабинет начальника. Варнак, увидев меня, чуть не свалился со стула.
- Если ты думаешь, что бюро будет оплачивать твои увеселительные и бессмысленные поездки по всей западно-сибирской железной дороге…
Я улыбнулся во весь рот и сказал:
- Есть новости…
Я доложил ему о своих успехах. Когда я рассказал о новом подозреваемом, враче облбольницы, он поднял телефонную трубку и дал задание секретарше Бурч «пробить» этого эскулапа по базам МВД.
Всего через четверть часа, когда мы с Варнаком перешли к обсуждению дальнейших оперативных мероприятий по делу об убийстве Венеры Мицкевич, Елена Федоровна, демонстративно не глядя в мою сторону, прошла к столу и передала шефу листок бумаги с текстом, отпечатанным на машинке.
Когда она покинула кабинет, Варнак, усевшись на подоконник, принялся читать.
- Гурам Георгиевич Балаев, осетин, 42 года, уроженец города Владикавказа, врач анестезиолог – реаниматолог хирургического отделения Новосибирской областной клинической больницы.
Володя оторвался от чтения и сказал: