Капитан удивленно посмотрел на меня, оторвавшись от чтения каких-то бумаг.
- Ничего больше не скажу, - вдруг заупрямился Рахимов. И как я не уговаривал убийцу признаться, для кого он возил цветы, он так и не сказал.
Когда его увели, Олег сказал, восхищенно глядя на меня:
- Какой ты дотошный, Иван Ангелов. Пойдем к нам, в прокуратуру, а?
Я тактично промолчал.
- Зачем тебе эти мелочи? Он уже признался. И делу конец.
- Есть кое-какие соображения.
- Ну, как хочешь.
Перспективу ночевать на мизерной кушетке в моем коттедже Толик встретил без энтузиазма, но мужественно. День заканчивался, и планы мои относительно морского путешествия откладывались на утро. Мы заехали в пельменную на улице Боровой и плотно поужинали. На этот раз мы смогли проехать на своем «вездеходе» к самому домику, уговорив охранника открыть шлагбаум, отделяющий официальную стоянку от зеленой зоны Дома отдыха «На камнях».
Утром я наведался к пирсу и договорился с Мишей Авралом обследовать на лодке близлежащие заливчики. Потом я позвонил Олегу и попросил его прислать человека из числа лиц, представляющих МВД. Он удивился, но обещал выполнить мою просьбу.
В 11 часов все было готово. Четыре канистры бензина, весла и даже два пледа были заботливо уложены заведующим пирсом в лодку. Капитан прислал уже знакомого мне лейтенанта Осина, участкового милиционера. Оказывается, лодочная станция тоже относилась к его зоне ответственности.
Вскоре мы отчалили и отправились вдоль берега до Бердской косы, осматривая по пути все заливчики. Около 14 часов, после безрезультатных поисков, Мишка повернул назад. Тут я увидел небольшой остров недалеко от косы.
- Что это? - крикнул я, стараясь перекричать шум работающего мотора и поток встречного воздуха.
- Остров Кленовый! – Мишка пригнулся на корме.
- Что там?
- Он необитаем!
- Давай, туда!
Лодка медленно огибала маленький остров, густо покрытый кустами шиповника и кленами. С северной стороны я заметил небольшую бухточку скрытую высоким камышом и показал Мишки направление рукой.
Он кивнул. Направил нос лодки в указанном направлении и заглушил мотор. Подминая камыш, судно наше, теряя ход, аккуратно ткнулась в берег Кленового.
В глубине острова, среди сухого хвороста и высохших кустов мы увидели огромный тополь. Его низкие ветви были сплошь увешаны букетами необычных желтых цветов с крупными листьями эллиптической формы. Одни из них совершенно засохли, другие только привяли, а один букет, видимо, последний, еще сохранил свежие бутоны.
- Венерин башмачок, - неожиданно сказал Степан Осин, вытащил из букета один цветок и понюхал.
На недоуменный мой взгляд он, улыбаясь, сказал:
- Жена моя, Ольга - флорист еще тот! Разводит эти орхидеи. Есть легенда, что необычное название цветка происходит от туфельки богини Венеры, которую она обронила. Странник, проходящий мимо, нашел башмачок и решил его поднять, но как только он протянул руку — тот превратился в прекрасный цветок, по форме напоминающий туфельку.
- Смотрите, здесь дупло, - воскликнул Аврал, обходя тополь слева. В стволе на уровне груди действительно была большая полость, сформировавшаяся естественным путем. Ветер, огонь, жара, дождь, воздействие насекомых, бактерий и грибов сформировали это естественное углубление.
Сердце мое учащенно забилось. Я оперся на ствол молодого клена и сказал:
- Лейтенант, осмотрите дупло. Только осторожно.
Семен ухмыльнулся и вооружившись веткой, похожей на рогатину, засунул ее внутрь .
- Тут что-то есть, - пробормотал он, засовывая в дупло руку.
Я прикрыл глаза. Ведь я знал, что находится внутри. Когда я снова посмотрел на участкового, он, матерясь, держал в руках круглый предмет, плотно обмотанный широким скотчем, сквозь мутную поверхность которого можно было рассмотреть черные волосы и посиневшие уши.
ГЛАВА 9
Нелли сидела на скамейке в сквере Театральной площади, и ее растерянный взгляд красивых глаз равнодушно скользил по снующим туда – сюда прохожим, сотрудникам, чиновникам и артистам театра. В Москве проходил 16 съезд Коммунистической партии и под квадригой Аполлона, на портике театра красовались римские цифры ХVI, а ниже по всему фронтону над белыми колоннами крупными буквами было написано: «Съезд всесоюзной коммунистической партии».
Отец Нелли Иосиф Заваров был инженером и работал в наркомате, мать, урожденная Мицкевич — переводчицей нескольких европейских языков. Нелли танцевала с четырех лет. Потом начала учиться хореографии и сама ставила балетные этюды. Однажды, не сказав родителям, она позвонила известной балерине Шарпантье и попросила посмотреть ее. Балерине очень понравилась Нелли и она помогла ей поступить в хореографическую балетную школу при Большом театре. Теперь Большой театр возлагал большие надежды на воспитанницу Нелли Заварову.