Силами школы недавно был поставлен балет Петра Чайковского «Щелкунчик» в редакции преподавателей школы, где она с большим успехом танцевала Клару. После спектакля за кулисы зашел сам Калинин, курирующий театр. Он поздравил молодых танцовщиц с премьерой: целовал руки, трогал за плечи. Но особое отношение он выразил Нелли. Восторженно отзывался о технике танца юной балерины и восхищался ее красотой. Прозрачно намекнув на продолжение отношений, он подарил ей коробку шоколада и поцеловал в шею. Нелли не придавала значения слащавым приставаниям «всесоюзного старосты», считая его простым чудаковатым стариком, пока старшеклассники не рассказали ей то, что привело ее в ужас. Оказывается, этот "дедушка Советского Союза", богообразный старичок в очках и бородке очень любил совращать юных танцовщиц из Большого театра, даря при этом шоколад, импортное белье, приглашал на ужин. И молодые балерины, зная его могущество, напропалую кокетничали с ним. В расчете на подарки они не отказывали ему в маленьких вольностях . За упрямство юную балерину могли уволить, лишить партии в балете, просто задавить морально. А если нимфетка без проблем уступала домогательствам развратника и даже старалась удовлетворить его похоть, театр получал премии, повышение зарплаты, а балерины и руководство — льготные пайки, путёвки в престижные санатории.
Происходило всё очень просто и обыденно: после выступления Михаил Калинин появлялся за кулисами Большого, трогательно целовал молоденьких девочек в обнажённые локотки, хвалил. Приходил, как правило, не один, а со своим секретарем, соратником по разврату — Авелем Рахимовым, смазливым узбеком.
Вечером охрана отвозила понравившихся девочек в кабинет "всесоюзного старосты". Многие прекрасно знали, куда и для чего их везут. Они беспрекословно скидывали одежду и нагишом, в одних пуантах, исполняли фуэте на массивном дубовом столе председателя ЦИКа. Привозили к Калинину и актрис, и певиц. Отказов Калинин не принимал.
Мозг Нелли категорически отказывался верить этой чудовищной истории. Она относилась к этому, как к актёрским грубым сплетням, коих в театре передавалось сотнями. До сегодняшнего дня.
Во время утренней репетиции ее вызвали в кабинет завуча, где кроме человека с хитрыми по-азиатски узкими глазами никого не было. Он ласковым голосом передал настоятельную просьбу Михаила Калинина пожаловать, сегодняшним вечером ужинать на его личную дачу.
- Вам кроме вечернего платья следует иметь пачку, пуанты и трико, - сладко улыбаясь, говорил Рахимов,- автомобиль приедет за вами в 18 часов, по окончании вечерней репетиции.
- С какой стати я должна куда-то ехать? – яростно отозвалась Нелли, - я никуда не поеду. После репетиции я отправлюсь домой.
- Вам, уважаемая Нелли, оказывают величайшую любезность лучшие люди нашей партии.
- Знаю я, чем занимаются лучшие люди…
- Чем?
- Рукосуйством…и совращением! Вы тоже смотрите сейчас на меня, будто я уже голая.
С этими словами Нелли выскочила из кабинета, громко хлопнув дверью. Вернувшись в зал, она уже не могла заниматься. Возмущение ее, как не странно, было направлено не только на этого противного человека с хитрой улыбкой, но и против ее самой. Она села на кипу мягких матов, сложенных под гимнастическими брусьями – мышцы ее дрожали.
Авель Рахимов вошел в тренировочный зал, осторожно прикрыл дверь. Заинтересованно взглянул на стайку танцовщиц, занимающихся у балетного станка, и мягкими шагами подошел к Нелли.
- Машина будет в 18 часов. Не каждому в Союзе оказывают такую честь. Подумайте об этом, Нелли.
Напоследок он больно ущипнул ее за щеку и спокойно пошел к выходу.
Нелли так расстроилась, что не пошла на обед. Только выпила в буфете стакан молока. Просидев весь обеденный перерыв на скамейке сквера перед театром, она, наконец, решила обо всем вечером рассказать родителям. После этого она успокоилась и, взглянув на маленькие наручные часики, поспешила в классы.
После репетиции, легко сбегая по ступеням Большого театра, она с радостью отметила, что никакого автомобиля поблизости не видно. Но едва она повернула на Петровку, как два крепких мужчины в гражданской одежде, ловко взяв ее под руки, умело изображая праздно прогуливающихся, перевели Нелли через дорогу и усадили в автомобиль, припаркованный рядом с универмагом.