Чем больше я думал о Нелли Заваровой, тем меньше я верил информации относительно ее смерти, хранившейся в пожелтевших подшивках старых советских газет. Мертвые не оживают ни в прошлом, ни в настоящем, даже если их неживые тела, презрев все законы традиционной физики, переместятся в будущее.
Лукавые власти новой России, объявившие себя ярыми демократами, а на самом деле являющимися худшей прослойкой коммунистов-карьеристов, не только не объявили запрет этой преступной партии, но и засекретили архивы чекистского беспредела в отношении собственного народа. Так что шансов выйти на тех, кто имел отношение к расследованию похищения молодой танцовщицы через закрытые архивы, был нулевой. Как говорил товарищ Ленин, «хороший коммунист в то же время есть и хороший чекист». И генетический коммунист Ельцин естественно покрывал свои преступления и преступления своих идеологических собратьев.
Взвесив все за и против, я взял такси и назвал адрес на Ленинской слободе. По дороге купил большой пакет, букет роз и пол кило мандаринов.
Стены трехэтажного здания были все также розового цвета, а на пустой парковке можно было играть в футбол. Галина Петровна, увидев меня, не удивилась.
- Ангелов, вы что-то забыли из своей одежды? Или у вас просветление и вы вернулись, чтобы извиниться за свое мерзкое поведение?
- Извините, Галина Петровна, я действительно был в прошлый раз несколько груб. На самом деле у меня добрая и глубокая душа.
- Примитивные люди всегда грубы, - примирительно сказала доктор.
- Грубость — это всего лишь проявление страха. Стоит мне почувствовать, что меня любят, я становлюсь нежным, как весенний ветерок.
- Что вам нужно?- блеснув глазами, спросила Галина Петровна.
- Хотел бы вновь поговорить со старой балериной.
- А-а! Вы вернулись доделать то, что не закончили в прошлый раз. Вам нужно добить старушку.
Тут я вытащил из пакета цветы и протянул докторице. Галина Петровна немного смягчилась и сказала:
- Вы дорогу знаете. Но я буду неподалеку…
Душинская полулежала в кровати, и в палате пахло сигаретным дымом. Я поздоровался и положил на тумбочку мандарины в целлофановом пакете.
- Мандарины полезны для кожи. Они уничтожают причину образования морщин, спасибо, - с улыбкой произнесла балерина. И добавила:
- Вы уже нашли ее?
Я положил пустой пакет на стул и сел.
- Пока нет. Но я напал на след похитителей. И он, действительно, ведет на дачу к Всесоюзному старосте.
- А я что говорила? Признайтесь, молодой человек, что в прошлый раз вы приняли меня за сумасшедшую? Так?
Я не стал отрицать. Тем более что мнение мое с тех пор не изменилось.
- Белла Абрамовна, я читал в газете, что изуродованное тело вашей ученицы нашли в подмосковном лесу осенью 30-го года и что она захоронена на Новодевичьем кладбище.
- Какая глупость!
- Почему вы так считаете?
Душинская с автоматической ловкостью открыла свой тайник и извлекла из ящика сигарету. Я дал ей подкурить.
- Потому что я была на опознании. Убиенной была другая девушка, но не Нелли Заварова.
Я молчал, ожидая продолжения. Основательно затянувшись дымом, Белла Абрамовна, не спешила продолжать разговор.
- Я отказалась признавать в том, что осталось от жертвы, Нелли Заварову. Тем более, осталось от нее совсем не много. Труп был расчленен и останки значительно утрачены. В лесу, знаете ли, достаточно животных, не брезгующих отведать человечины. Особенно пострадала голова. Но и без этой части тела, я сразу поняла: это не Нелли.
- С чего вы это взяли?
- Ступни ног… Хотя на одной из отрубленных ступней была атласная балетная туфелька, ступни принадлежали кому угодно, только не балерине.
Это у вас, у зрителей, - продолжала Душинская, - ножки балерины вызывают восхищение . В повседневной жизни они ужасны: кровавые мозоли, косточки, утолщенные пальцы ног. Рост косточек на больших пальцах ног присущ, кстати, не только женщинам, но и мужчинам. Больше всех страдает вторая плюсна - на нее ложится наибольшая нагрузка. Под воздействием сильного давления и натяжения у танцоров поверхность диафиза 2-й и 3-й плюсны утолщаются в полтора раза.
Белла Абрамовна, как и в прошлый мой визит, попросила утопить ее окурок в унитазе. Когда я вернулся и занял свое место, она сказала:
- На представленных мне для опознания ступнях ничего подобного я не увидела.
Я уже знал об этой пикантной особенности балетных и поэтому аргументы старой балерины показались мне очень весомыми.