Райбен раскачивал гамак, слегка шевеля ногами. Рама развернулась, и теперь открывался вид на восток. Там плыли темные тучи, проползая над долиной в сторону вырисовывающихся вдали гор Блэк-Рукс.
У окна стоял телефон-игрушка работы мастера Балнева из марсианской Москвы, сделанный в двадцать третьем веке покорения Марса. Телефон был вырезан в форме медведя гризли из куска марсианского тика. Трубкой служила голова медведя. Его челюсти скалились в злобной гримасе. Говорить следовало в левое ухо.
Райбен набрал семизначный номер и стал ждать. За окном начинало проясняться. Для Бельво-Сити это было довольно редким явлением. На другом конце долины переливался, подобно россыпи бриллиантов, Спейстаун, совершенно затмевая собой унылый городской пейзаж центра Бельво.
– Сенатор Троган слушает, – раздался наконец голос в трубке.
– Майк, это Райбен Арнтадж.
– А, здравствуйте, Арнтадж, у меня есть для вас новости.
– Прекрасно.
– Ваши предложения будут рассмотрены на этой неделе. Я договорился с Джервисом Форстером, чтобы этим делом занялся сенат, так что никто не заподозрит нашей личной заинтересованности.
– Отлично. А как там семейство Тюссо? Не собирается уезжать отсюда?
– Как мне кажется, они надеются выиграть дело в суде. Мне сказали, что папаша Тюссо непоколебим. И они постараются устроить обструкцию новым законодательным актам, как только о них будет объявлено.
– Но как они могут выиграть процесс? Они же у нас в руках. К тому же у нас прекрасный прецедент – недавнее решение, принятое на Салидо-3.
– Безусловно, мсье, всем известно, что мсье Тюссо недостаточно трезво оценивает свои шансы. Он ненавидит вас, мсье, и будет упорствовать до конца. Он ни за что не согласится на принятие закона об охране окружающей среды. Даже если его шансы на успех равны нулю.
– Значит, вы полагаете, сенаторы будут на нашей стороне?
– Думаю, что да, мсье.
– Этот день войдет в историю, сенатор, ведь это знаменательный день.
– И я уверен, что он настанет. Если только вы...
– Если только что, Троган?
– Если только вы выиграете дело в суде сектора. Райбену всегда действовала на нервы мягкотелость Трогана. Он фыркнул:
– Троган, у вас есть прецедент Ксантуса-5 и недавнее решение Верховного суда сектора по делу об уничтожении природной среды на Салидо-3. Естественные природные условия нашей планеты оказались на грани полного уничтожения из-за неконтролируемой иммиграции, а местные власти проявляют полную беспомощность, обусловленную коррупцией, порожденной торговлей «тропиком-45». И только тогда мы сможем положить конец всему этому, когда привлечем ИТАА и поднимем статус космопорта до класса «А».
– Но вам, безусловно, известно, что в сенате есть силы, которым торговля наркотиками очень даже на руку. Они от нее только богатеют.
– Мы не собираемся нападать на них в открытую. Мы даже не призываем к вмешательству ИТАА от своего имени. Но, проведя через сенат решение о поднятии статуса космопорта, мы наконец сможем заручиться поддержкой ИТАА. Спейстаун официально перейдет под его юрисдикцию, и его охрана будет поддерживаться на соответствующем уровне, как и в любой другой системе, подобной нашей. Мы поставим надежный барьер на пути космических бродяг.
– Тем самым затронув все семьи в колонии. Вы намерены положить конец экспорту «тропика-45», и если добьетесь успеха, это у многих выбьет почву из-под ног. Стоит ли удивляться, что вас так ненавидят, мсье Арнтадж?
– А я и не удивляюсь, сенатор, вовсе нет.
– К счастью, мсье, вы уже достаточно богаты, не так ли?
– Именно к счастью, сенатор. Как вы верно заметили! – Райбен разорвал связь и водрузил голову медведя обратно на плечи.
Малышка Брюд Дара проснулась.
– Я люблю тебя, Райбен, – прошептала она, переворачиваясь на живот, и ее пышные, соблазнительные формы, колыхнувшись под голубым покрывалом, притянули внимание Райбена.
– И за что ты только любишь такого высохшего старикашку, как я?
– За твои усилия спасти Саскэтч, дорогой! Ты ведь и в самом деле любишь эту планету, не так ли? – В нежных карих глазах Брюд было что-то чистое и искреннее, отчего у Райбена на мгновение защемило сердце.