— Следует оперировать!
— Господин профессор, вы не прослушали его сердце… Больной… — вежливо улыбаясь, объяснял элегантный главврач, но снова Адамфи прервал его:
— Знаю! Мне достаточно было взглянуть на цвет лица. Это сердце выдержит тридцать минут.
— Брюшная полость вся заполнена гноем. Если учесть, что и часа было бы мало… Мортальный исход во время операции…
— Ну а если не оперировать?
Главврач бросил взгляд на больного; тот был без сознания. Однако на всякий случай врач сказал шепотом:
— Сорок восемь часов.
— Готовьте больного. Оперировать буду я.
Врачи переглянулись. Неприятная штука, когда больной умирает под ножом. Тут не только страдает репутация больницы, но и врачи лишаются чувства уверенности в себе.
— И ты дашь согласие? — тихо спросил Амбруш Яром у главврача.
— Да ведь все равно исход предопределен, — шепнул тот в ответ и махнул рукой. Затем обратился к Адамфи: — Если позволите, доктор Яром и я будем вам ассистировать.
Старик высокомерно кивнул и направился к умывальнику. Операционные сестры и ассистенты машинально последовали его примеру.
Операция, как всегда, началась неторопливо, затем приняла обычный рабочий ритм, но вскоре переключилась на стремительный темп, как взбесившийся часовой механизм.
Старик хирург, на кого Амбруш Яром в последнее время смотрел как на мумию с непрестанно трясущейся головой, мастерски вскрыл брюшную полость — так быстро и безошибочно, как Ярому еще никогда не приходилось видеть. Затем, словно у Адамфи не было времени размышлять, пинцеты в мгновение ока очутились на своих местах, зажимы остановили кровотечение, врачи и сестры едва успевали выполнять отрывистые указания профессора. От жарких ламп по их лицам катился пот. И старый Адамфи время от времени тоже откидывал голову, чтобы молоденькая сестра отерла салфеткой лоб.
Вся операция не длилась и получаса. Сердце выдержало, операция прошла удачно.
— Поздравляю вас, господин профессор! — облегченно выдохнул главный врач.
Старик тыльной стороной ладони смахнул с кончика носа каплю пота. Затем кивнул, улыбнувшись с царственной снисходительностью.
Санитарка взялась за каталку. И вдруг Адамфи вскрикнул:
— Стойте! Не увозите!
Санитарка остановилась.
— Вскроем вторично! Операция не доведена до конца. Мне кажется, там что-то еще осталось… Я должен проверить.
— Но, господин профессор… — начал Амбруш Яром. — Операция мастерски…
К счастью, вмешался главврач. Одной рукой он обнял профессора, а другой сердито махнул санитарке. Та поспешно двинула каталку. — Отложим на завтра, дорогой господин профессор, — заговорил главврач, обнимая Адамфи. — Завтра. Сейчас больной нуждается в отдыхе.
Но старик оттолкнул главврача.
— Чушь! Не видите разве, операция еще не окончена!
— Да все прошло блестяще… — начал было Амбруш Яром, но главврач снова прервал его.
— Как угодно господину профессору, — весело проговорил он.
— Я требую! — воскликнул старик, глядя вслед удалявшейся каталке. — Я требую… — повторил он плачущим тоном.
— Позвольте, — вмешалась старшая операционная сестра и без дальнейших пререканий сделала инъекцию в обнаженную руку старика. Сестре Маргит это было дозволено. Она наведывалась к Адамфи каждый день, на ней лежали все заботы о старике: она забирала грязное белье и давала чистое. Сейчас сестра Маргит сделала повелительный жест своей любимице Бёжи, самой молоденькой из сестер. Обе женщины подхватили Адамфи под руки и повели, поддерживая.
Когда они шли, Маргит кинула взгляд на профессора. Она увидела его лицо — уверенное, торжествующее. Но тут идущая с другой стороны Бёжи внезапно почувствовала, как большое тело его дрогнуло и тяжело осело на руках. Она взглянула на старика. Лицо его исказилось, рот скривился, глаза остекленели.
— Ой, — ужаснулась девушка.
В этот момент Амбруш Яром оказался напротив них. Достаточно было глянуть на лицо старика, как врач все понял.
— Стойте! — крикнул он, быстро подкатил пустую каталку и подхватил наполовину парализованного Адамфи.
Прибежал главврач.
— Лед, инъекцию немедленно! — распорядился он. И, взглянув на Амбруша Ярома, добавил, кивнув: — Да, верно.
Амбруш Яром и сестры взялись за каталку. А главврач грузно рухнул на стул. Теперь он уже не казался столь элегантным. Минут десять просидел он недвижно, сжимая руками виски. Сестры тихо позвякивали инструментами. Чистые звуки стекла и металла возвращали операционной привычную атмосферу.
Когда вернулся Яром, главврач все так же сидел, не меняя позы. Заметив молодого врача, он встал и медленно вышел. Амбруш Яром, чувствуя дрожь в коленях, безмолвно последовал за ним.