К субботе вода наконец начала спадать. На выложенной кирпичами шкале проступили ступеньки, до сигнала «Бедствие» дело не дошло. Утром в воскресенье солнце разогнало туман. Теперь уже можно было поймать крысу, привязать ей к хвосту погремушку и пустить в одну из сточных канав — все остальные как он чумы бросятся спасаться бегством и очистят трубы.
Утром в воскресенье Мандарина отправили домой. Давно уже не выпадало такой трудной недели. Единственным его развлечением было коптить фонарем стены. Ок изображал разные цветочки, а сверху украшал их именем «Рожика».
Когда Мандарин добрался до поселка, было еще совсем рано, люди спали, да и солнышко еще только потягивалось. Тени от домов словно шагали вслед за ним, возле ворот кирпичного завода сохли глубокие колеи от колес. Разгулявшаяся в его отсутствие Цыганка тоже присмирела, вот только бревно на берегу так пропиталось водой, что и сесть-то на него было нельзя. Поэтому Мандарин, долго не задерживаясь, проследовал дальше и остановился лишь на краю поселка.
Дядюшка Тевели, квартирный хозяин, поливал двор из резинового шланга с таким невозмутимым видом, словно дождя, лившего без передышки всю неделю, не было и в помине. Впрочем, тут такая пыль, что не пройдет и получаса, как все будет сухо. Мандарин прислонился к забору, расстегнул жилет и, сняв шапку, стер выступивший на лбу пот. Дрожали колени, спина была мокрой от внезапно подступившей слабости. Только сейчас Мандарин почувствовал, как он устал. Спать приходилось по часу-полтора в сутки, и так всю неделю. Кровь застилала глаза, голова кружилась. Шагнув на мостовую, он едва не попал под колеса пароконного фургона, проезжавшего мимо. Слава богу, успел отскочить в сторону.
На этом фургоне семейство Дюрковича навсегда покидало поселок.
Рожи, увидев Мандарина, вскочила с козел и замахала руками.
— До свидания, Мандарин! Бог в помощь. Мандарин…
Отец, ухватив ее за локти, силой усадил обратно. Самолюбивый портной не желал, чтобы его дочь хотя бы одним словом обмолвилась с жителями этого поселка.
— Уехали?
— Да, совсем. — Дядюшка Тевели вздохнул. — Понимаешь, что-то приключилось с Рожикой еще на той неделе. Старый Дюркович пошел и заявил в полицию. А Мики Лепедак все слово в слово передал Филушу с приятелями. Те, конечно, подстерегли старого мастера у трамвайной остановки и так его отделали, что, говорят, даже ногу переломили. Пора бы уже взяться за этого Филуша. Жаль Дюрковича, теперь уж он не выйдет, как бывало, посидеть в палисадничке за шахматами. Очень неплохо играл старик, жаль.
Мандарин взял у Тевели ключ от комнаты и кое-как добрался до постели. Спустя час ему сделалось совсем плохо. Перина взмокла от пота, он перевернул ее другой стороной, но и это не помогло. Все тело горело как в огне. «Увижу ли я ее теперь когда-нибудь? Наверное, никогда». Эта мысль больно сверлила воспаленный мозг, но и она пропала, растворилась в каком-то тумане. Перед закрытыми глазами Мандарина запрыгали разноцветные камушки, складываясь в затейливые узоры, как в дешевеньком калейдоскопе, которыми торговали, бывало, на церковной площади в дни престольных праздников. Он с усилием встал и опять побрел, как в полусне, на свое место на берегу Цыганки. Встречные здоровались, он отвечал всем одно и то же: «Добрый день», — не желая никого обидеть панибратством, ибо шел, ничего не видя перед собой. Кто они, знакомые, друзья? Он не различал лица. В памяти назойливо вертелось виденное где-то непонятное словечко: «Ristorante, Ristorante…» Что оно могло значить, это слово? Он с отвращением повторял его про себя, скрипучее, как подгоревшая каша, когда ее мешают деревянной ложкой.
Мандарин сел на сырое бревно, оно стало теплым. Сам пылал, как раскаленный на костре котел. С трудом поднявшись, вернулся домой и долго стоял посредине комнаты, опустив голову и о чем-то смутно размышляя. Вдруг мелькнула мысль: если Рожи не приедет сюда, к нему, он сам должен поехать к ней. Иначе как же они встретятся?
Преодолевая слабость, он вынул из шкафчика свой черный парадный костюм и стал чистить его щеткой от налипшего пуха. Но пуха становилось почему-то все больше. Филуш и Жига появились рядом, это они сыпали пух на черное сукно. Филуш деликатно, по перышку, а Жига Гёрёг швырял пригоршнями, издевательски подхихикивая. Мандарин выставил вперед руки, пытаясь защитить свой костюм, но приятели грубо толкнули его… И вот он падает куда-то вниз, перед ним мутные волны Цыганки…
Когда дядюшка Тевели поднялся наверх, он нашел Мандарина лежащим на полу посредине комнаты. Тот был без сознания, руки судорожно сжимали край пиджака. Только на третий день Мандарин пришел в себя, но провалялся в постели до конца недели. Забившись в угол кровати, Мандарин угрюмо наблюдал за светлеющим или темнеющим, в зависимости от времени суток, квадратом окна. Отлежавшись, он встал, оделся и пошел в полицейский участок.