— Можно нести барахло, — сказала она.
Я обнял ее за плечи и поцеловал прямо на глазах у друзей. Они засмеялись. Марер тоже смеялся — отрывисто, как обычно, и вокруг глаз у него по-прежнему лежала паутинка добродушных морщин. Я обрадовался, что он тоже смеется и ласково смотрит на Регину. Раньше он иначе смотрел. Когда я впервые познакомил их с Региной — было это после смены, в эспрессо «Кишкоцка», — Марер смерил ее с ног до головы изучающим взглядом и едва выдавил из себя несколько слов. Другое дело Нанди, тот сразу же разговорился с Региной, чуть ли не ухаживать стал за ней, но ревновать, конечно, мне и в голову не приходило: наша дружба была настоящей, крепкой дружбой. Я был рад, что Нанди нравится девушка, которую я люблю, молчание же Марера сердило. На другой день в цехе я спросил, что с ним стряслось, трижды пришлось спрашивать, наконец в третий раз прокричал ему в самое ухо — впрочем, у нас только так и можно разговаривать, иначе из-за строгальных, шлифовальных и других станков ничего не услышишь. Марер ответил неохотно: «Не знаю, Шаньо, подходит ли тебе эта девушка». Я был поражен, но сказать ему — не твое, мол, дело или что-нибудь в этом роде — не мог. Ведь он был для меня все равно что отец. Он и Нанди научили меня работать на различных станках, подружились со мной. Вот уже три года, как мы жили словно одна семья. Входили в одну бригаду, как в цехе, так и на строительстве павильонов на выставке, в городской роще или на старом ипподроме. Я ничего не мог сказать тогда Мареру, но крепко обиделся. «И что ему не понравилось в Регине? Красивая, славная, и к тому же мы так любим друг друга!» Наверное, Нанди сказал ему об этом, так как спустя некоторое время — разумеется, не в тот же день — Марер подошел и шутя натянул мне на глаза берет.
— Ну, Шаньо, — сказал он, — любовь — это дело только двоих, так что ты меня не слушай.
Но меня еще долго грызли его слова, главное — о чем он думал, и почему я не должен слушаться его, и почему Регина не по мне. Марер старался, чтобы я забыл этот неприятный разговор, при встречах был приветлив с Региной, разве что немногословен. А я, как ни присматривался к Регине, все больше убеждался, что мы просто созданы друг для друга: во всем ладим, часами можем целоваться или просто, прижавшись друг к другу, сидеть где-нибудь на скамейке в укромном месте и думать одинаковые мысли о жизни. Позже, когда дело приняло серьезный оборот и мы обручились, Нанди и Марер подарили Регине модный зонтик с длинной ручкой. Марер торжественно вручил его ей в эспрессо, он же заказал мороженое со взбитыми сливками.
Сейчас я снова внимательно наблюдал за ним, стараясь понять, нравится ли ему Регина. Похоже было на то, что он смотрит на нас обоих с симпатией.
— Хорошие вы ребята, — вымолвил я и чуть было не прослезился. — Регина, правда, ведь чудо что за славные ребята, и квартирку нашли нам, и переехать помогли…
В смущении Нанди поддал ногой кусок бумаги. Марер проворчал что-то, потом сказал:
— Хорошо, хорошо, возьми-ка лучше вещички да понесем их наверх, а то уже и полдень не за горами.
Марер старше меня и Нанди, у него двое детей, но разница в годах не мешала нашей дружбе. Худой, с седеющими волосами, он постоянно носил клетчатую фуражку и не выпускал изо рта мундштука вишневого дерева, в который обычно вставлял по полсигареты.
— В самом деле, ребята, — сказал я, — вам в два часа на работу. Бросайте все, остальное мы с Региной сделаем. Вы и так устали до смерти.
— Вы с Региной?! — рассмеялся Нанди. — Ну и шутник! Так как, сначала шкаф потащим, что ли? Командуй, ты теперь начальник.
Регина осталась внизу сторожить вещи, а мы взялись за шкаф.
— Эй, старина, а ведь для чего-то существуют и ремни! — воскликнул Марер, вытаскивая из широкого кармана пальто скрученный трубочкой ремень для переноски мебели. Мне нести шкаф так и не дали, до самого четвертого этажа я только поддерживал его. Это был старый резной шкаф в колониальном стиле, с зеркалом. Когда мы поднялись на первую площадку, Нанди вздохнул и крикнул Регине:
— Жаль, что ваш папаша в свое время не высек эту махину из мрамора!
Нанди любил пошутить. Он сказал это в шутку, к таким выходкам Нанди надо привыкнуть, но я видел, что Регина скривила рот. Но Нанди уже снова тащил шкаф и ничего не заметил. Ребята знали, что мебель нам дали родители Регины.
— Разбогатеем — другой купим, — ответил я ему.
— Нам-то все равно, — кряхтя, бросил Нанди, когда мы уже втащили шкаф на четвертый этаж.