Люди подняли лопаты и пошли следом за Маркушем.
Арона Плоса Чер сам отвел к врачу. Врач сделал все, что полагалось, но Ласло Чер не находил покоя. Он впился зубами в кулак: «Почему я такой невезучий?»
К вечеру приехал Менюш Кисел и долго молча сидел с ним в конторе.
— Офицером тебя хотели сделать, ведь правда? — заговорил он наконец. — А ты приказ отказался выполнить.
— Плохой был тот приказ, — ответил Чер.
— Полицейским тебя поставили, верно?
— Верно.
— А ты закатил оплеуху капитану.
— Мягкотелый червяк он, а не капитан, — заметил Чер.
— Я предложил тебя в председатели, — жестко продолжал Кисел. — Некрасиво это — своего родственника к власти приставлять. Теперь мне придется поставить о тебе вопрос в уездном комитете, понял?
«Хочу райский сад, — думал Ласло Чер, — неужели не найдется никого, кто бы понял меня? Не хотят они все летать, даже Кисел, все по грязи ползают, и как же мне их заставить полететь?»
Все же вечером по совету уездного секретаря Ласло Чер пошел к старому тирпаку. Он брел по хуторским тропинкам, и его вдруг охватил страх, он никогда еще не испытывал такого страха. «Я очень одинок, — думал он, — и до сих пор не знал, как страшно быть одному».
— Я хочу людям добра, — сказал он старому тирпаку.
— Знаю, — ответил Маркуш.
— Хочу, чтобы мы разбогатели.
— Я это знаю; — сказал старик.
— Чтобы по-царски зажили на своей земле.
Старый тирпак кивал головой.
— Осенью на холмах хочу посадить сто хольдов плодовых деревьев, яблонь «джонатан». Хочу сад заложить, почему же люди меня не понимают? Вы-то понимаете?
— Я понимаю.
— Разве это дело, что бригады каждый день только к десяти часам собираются? А с петухами уже по домам. Я от злости чуть не лопаюсь.
— Хутора больно далеко, — сказал старик.
Тэри принесла вина. Ласло Чер поднял голову и снова увидел большие черные глаза.
— Я одинок, — произнес Чер. — Люди все ругают меня, а ведь я хочу им добра.
— Никогда я не ругал тебя, — возразил Маркуш.
— Я хотел, чтобы вы были при мне, — сказал Чер. — Всегда были бы рядом. Большие дела мы своротили бы… Тогда, может, и остальные к нам придут.
Маркуш, глядя в сторону, сказал:
— Я уже стар.
— Вы будете моим заместителем.
— Устал я, сынок.
— И вы против меня?
Старый тирпак чокнулся с ним.
— Я-то понимаю, что ты здесь хочешь новый мир построить.
— Ну и что?
— Одному нельзя.
Они сидели и молчали.
Тэри принесла еды. Глядел на нее Ласло Чер, и очень ему хотелось стать для них своим.
— Примите меня к себе.
Маркуш промолчал, девушка тоже — видимо, они не совсем поняли его.
— Знаете, сколько во мне силы?
— Тут и человеческие слова нужны, — сказал старик. — Решения надо не только выносить, но и обсуждать их, сынок!
— О господи, — воскликнул Чер, — я по горло сыт обсуждениями!
Он хотел лишь одного: во что бы то ни стало стать для них своим. Очень желал этого. Побыстрее. Он попросил, чтобы Тэри проводила его. Стояла темная ночь.
— Если бы ты была со мной, — сказал он девушке, — и отец бы твой на моей стороне был.
— Я и так с вами, — смеясь произнесла Тэри.
Ласло Чер думал о том, что всегда любил ее черные глаза. Он думал, что только свершившийся факт может помочь делу и тогда он, Чер, станет для них совсем своим.
— Лучше идти домой огородами, — сказал он.
— Что ж, идите.
— Покажи дорогу.
Они дошли до сада. Тэри открыла калитку и выпустила его. Сдавленным голосом Чер спросил:
— Где здесь тропинка?
— У омета, — ответила девушка.
— Покажи.
Тэри, съежившись, дошла до скирды.
— Тут пройдете на берег канала.
Чер обхватил девушку за талию, закрыл своими губами ее рот и стиснул так, что она даже пошелохнуться не могла. Он ощутил ее нежное, мягкое тело. И вспомнил, что думал о ней. Будто она всего лишь маленький лягушонок.
— Лягушоночек.
Девушка плакала.
— Маленький лягушоночек, — повторил он. — Не бойся ничего. Я женюсь на тебе.
Рано утром он вскочил на коня и поспешил обратно к старому тирпаку, чтобы просить руки Тэри. По дороге его попыталась остановить жена Котуна, но он не остановился. Очень спешил, хотел застать Маркуша дома.
На дворе хутора пищали голодные куры. Настойчиво хрюкали две свиньи. Чер пощелкал кнутом по решетчатой дверке крыльца и прошел прямо в комнату. Маркуш сидел у стола, словно и не вставал из-за него с вечера. Перед ним стояло вино.
— А Тэри? — спросил Чер.
— Ушла.