— Ты не заболела ли? — спросила мать и внимательно посмотрела в лицо дочери. Девочка не отвечала. Мать взяла ее за подбородок. Из-под опущенных ресниц Жужи катились слезы. Мать утерла их и погладила девочку по заплаканному лицу.
Но вскоре Жужа уже радостно улыбалась: девочки рассказывали также, что те женщины, которые стоят на углу улицы, пьют палинку, а от матери не пахло палинкой.
На уроке учительница дважды обращалась к Жуже.
— Что с тобой? — спрашивала она и склонялась над ней. — Ты ведь у нас не только гордость третьего класса, но и всей школы, а сегодня ты не слушаешь.
— Моя мама… — наконец вырвалось с болью у Жужи, но она тут же подавила свой порыв, желание излить свое горе; ведь не может же она сказать чужому человеку о том, что ее мать где-то ходит по ночам. — Я потому такая рассеянная, — проговорила она, отвернувшись, — что моя мама сейчас без работы…
И в этот день мать вернулась домой поздно вечером. От нее исходил запах прачечной, и она принесла с собой густой мясной суп и капустные котлеты, обильно политые жиром.
Братишка с полным ртом рассказывал:
— Вся школа ржет… — И только после недоуменного вопроса матери он пояснил: — Потому ржет вся школа, что Жужа целый день ревет, как корова…
— Жужа, это правда? — спросила мать.
Жужа кивнула и, не говоря ни слова, легла спать. Мать подсела к ней и взяла ее за руку. Это было так приятно… И когда мать на мгновение прислонила к ней свое печальное лицо, Жужа, радостная и счастливая, вдохнула запах прачечной, которым были пропитаны ее волосы.
Ночью тихо щелкнул ключ в дверном замке, Жужа проснулась. Электрический фонарь на улице уже не горел. В полночь его обычно гасили… Мать только что вернулась домой. Она неслышно раздевалась, сидя на своем тюфяке. Вскоре она уснула. Тогда Жужа осторожно соскочила с дивана и прокралась к матери. Вздох облегчения вырвался из ее груди; она не почувствовала запаха палинки. Сейчас даже сильнее, чем вечером, чувствовался запах прачечной. Девочка вернулась на свое место. Пока она ходила «на разведку», братишка завладел всем узким диваном.
«Мама бы вполне на нем уместилась, — подумала она. — А нам с братом удобно было бы на большом тюфяке. Да что я, нельзя! — тотчас же спохватилась она. — Ведь в любое время может постучать в окошко папа, а может быть, даже не постучит. Может быть, мама затем и уходит каждый вечер, чтобы встретить отца у ворот и сказать ему, что он может прийти, — этого противного шпика нету поблизости…»
На другой день вечером мать зашла к соседям. Жужа, одетая, прилегла к посапывающему братишке. Скоро мать вернулась, надела пальто, и Жужа сквозь полуопущенные ресницы видела, как она долго смотрела на них, потом погасила свет и осторожно вышла.
Жужа встала; на кухонном окне она нашла ключ от квартиры.
Грязь уже подсохла на улице, и Жужа шла по утоптанной дорожке, мягко ступая, будто по резиновому настилу. Мать была уже далеко. У фонарного столба она свернула в первую улицу. Здесь было темно, и Жужа, прижимаясь к стенам домов, кралась за ней. Внезапно она отчетливо услышала, что на противоположной стороне улицы кто-то шагает в том же направлении.
Она остановилась. Незнакомец на той стороне тоже, казалось, замедлил шаги. Теперь Жужа была уже уверена в том, что этот противный шпик идет вслед за матерью. Она заспешила. Улица кончилась, и девочка шла по изрытому полю. Она часто бывала здесь с братишкой и с другими ребятами с улицы. Сюда из Пешта сотнями приезжали телеги и сбрасывали мусор. И в свежем мусоре интересно было копаться, пока он не слипся и не затвердел от дождя и ледяного ветра; сейчас из него легко еще можно было выудить кусок железа, тряпье, кости и даже несгоревший уголь. Но зачем мать идет сюда ночью?
Как на одинокое дерево, наткнулась Жужа на мать, которая, остановившись, поджидала спешившую за ней дочь. Мать наклонилась к девочке.
— Жужика, — она прижала дочь к себе, — ты зачем пошла за мной?
— Мама, за тобой шел шпик… шпик, — лихорадочно шептала Жужа. Она задрожала, потому что к ним быстрыми шагами приближался таинственный человек. Молча он прошел мимо них. — Это не шпик, — удивленно проговорила Жужа. — Я узнала его по походке, это наш сосед.
— Это не он, ты поняла меня? — резко сказала мать с непривычной твердостью в голосе. — Поняла? Не он!
— Не он, — послушно повторила Жужа.
Мать помолчала, потом наконец тихо заговорила:
— Ах, Жужика, Жужика, ты очень плохо сделала, что пошла за мной.
— Не сердись, мама. В школе девочки рассказывают, что есть такие женщины, которые выходят на улицу, чтобы просить денег у мужчин…