— Ах, Шани, вы никогда не научите меня играть как следует. Да вы и не хотите!
Гимназист улыбнулся и промолчал.
— Пора кончать игру, — выдержав паузу, продолжала девушка. — Я вижу, вы устали. — Она тщетно пыталась скрыть досаду. — Впрочем, я тоже устала…
Девушка мило улыбнулась, бросила ракетку на стол и повернулась на каблуках.
— Ну а со мной? Мне бы вы подарили еще пять минут? — спросил молодой человек с манерами аристократа и острым кадыком на длинной шее, тот, что собирал для девушки мячи во время игры.
Советник поддержал его тоном, в котором одновременно прозвучали и просьба и приказ.
— Да, да, поиграй немного с Эгоном!..
— То прекрати, то поиграй… Странный ты, папка, — бросила девушка через плечо и пошла к выходу.
Остановившись у последнего стола, она обернулась. Увидев, что ее партнер-гимназист и не думает следовать за ней, сердито надула губки и вышла вон из зала.
Переводчик и обер-лейтенант тоже прекратили игру и присоединились к сидевшему майору. Через несколько минут переводчик встал и подошел к гимназисту. Тот сидел в углу и читал книгу.
— Герр майор желает играть с тобой! — сказал переводчик.
Гимназист, оторвавшись от книги, поднял глаза.
— Мы, кажется, незнакомы, — сказал он с удивлением. — Значит, вы не можете говорить мне «ты».
Переводчик коротко, с видимой досадой пробормотал извинение.
Гимназист перевернул страницу и, не поднимая головы, сказал:
— Передайте герру майору, что я в его распоряжении. Только закончу главу. Это займет минут десять-пятнадцать.
— У герра майора есть мало времени, — коверкая венгерскую речь на швабский манер, многозначительно произнес унтер-офицер.
— Очень сожалею, — отозвался гимназист. — Я устал. А когда я устал, я не играю!
Он опустил голову и едва заметно усмехнулся.
Переводчик, кипя от возмущения, все слово в слово доложил шефу. Обер-лейтенанту явно понравился и ответ гимназиста, и то, что за ним скрывалось: он улыбнулся во весь рот. Майора больно ужалил полученный отказ, но он сдержался. Встал, медленно прошелся вокруг стола, громко кашлянул, затем взглянул в сторону гимназиста.
Тот не шелохнулся, углубившись в книгу.
— Сыграйте пока партию с Гансом, господин майор, — предложил обер-лейтенант, кивнув в сторону переводчика, которого он открыто презирал, как презирают лакеев.
Майор высокомерным жестом подозвал переводчика к столу. Ганс от переполнявшей его злости и сознания того, что он не может быть достойным партнером своему шефу, играл хуже, чем обычно. Ронял ракетку, промахивался или в пылу усердия так наваливался на стол, что чуть его не опрокидывал.
Когда майор начал играть с переводчиком, гимназист захлопнул книгу, сунул ее под мышку и неторопливо вышел из зала, к немалому удовольствию обер-лейтенанта, молча наблюдавшего эту сцену. Обер-лейтенант отошел в дальний конец зала и, зайдя за шведскую стенку, выполнявшую роль перегородки в зале, продолжал следить за играющими, а потом вышел.
Зал между тем постепенно наполнялся публикой. Вскоре были заняты и два пустовавших стола. У среднего упражнялись две дамы: одна маленькая и полная, вторая высокая, с красивой фигурой, сильно накрашенная женщина лет тридцати — владелица салона мод в Будапеште. Вскидывая начерненные брови и потряхивая платиновыми волосами, светская львица то и дело поглядывала на обер-лейтенанта, откровенно с ним кокетничая. У второго стола играли сын первого скрипача цыганского оркестра из будапештского ресторана «Центральный» и его младшая сестра. Молодой человек учился в консерватории и был приятелем гимназиста Шани. Эта пара играла темпераментно, со страстью, сопровождая игру эмоциональными возгласами.
Через четверть часа в зал вернулся гимназист. За это время он успел переодеться — теперь на нем были белые брюки и спортивные туфли, а его грудь и плечи обтягивала майка с короткими рукавами. В мускулистых загорелых руках он держал изрядно потрепанную, красивой формы ракетку и легонько вертел ее, разминая кисть.
Он подошел к столу майора и молча остановился.
При виде гимназиста майор вежливо улыбнулся и сказал переводчику, чтобы тот уступил ему место.
Переводчик тотчас повиновался и сел возле сетки. Угодливое выражение его лица говорило о том, что он готов судить хоть до утра.
Партнеры начали разминку. Каждый старался определить сильные стороны, нащупать уязвимые места, разгадать манеру игры противника. Майор был игроком резко выраженного атакующего стиля, но предпочитал не рисковать, избегая сильного завершающего удара, если бить было неудобно.