— Я знаю, — он слегка улыбнулся. — Ты не должна меня знать.
— Почему ты здесь?
Он не ответил. Я снова повторила свой вопрос, на который снова не получила ответ.
— Я Саймон, — мальчик лишь представился.
— Отлично, значит тебя зовут Саймон… уже что-то.
— Нет, — рявкнул он. — Меня никак не зовут, у меня нет имени.
Я занервничала. Мальчик вел себя очень странно, будто я медленно выводила его из себя, на самом деле желая просто отвязаться от его скучной компании.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда может быть ты оставишь меня в покое?
Саймон усмехнулся.
— В одиночестве? — уточнил он.
— Я не понимаю, что я вообще здесь делаю.
— Мы можем пойти к тебе домой, если ты хочешь, — предложил Саймон. — Где ты живешь?
— Даже не знаю, что сказать, — я слегка задумалась. — Смотря, где я нахожусь.
Мы вышли на крыльцо школы, где царила ночь. Осмотревшись, я поняла, что оказалась здесь впервые, и прочитав вывеску «Средняя школа № 53», на русском языке, вовсе поняла, что нахожусь в России.
— Кажется, тебя что-то сбило с толку? — заметив мое волнение, спросил Саймон.
— Последнее время многое сбивает меня с толку, — тихо, будто самой себе, проговорила я.
— Суэлен, ты знаешь куда идти?
— Нет, — сказала я Саймону. — Когда мы жили в России, я была маленькой. Я даже не знаю где мы, на какой улице, в каком городе…
— Тогда лучше остаться здесь, — Саймон открыл дверь и вернулся в школу.
Я повторила за ним. Несколько часов мы просидели в библиотеке, читая до смерти скучные книги о мифологии. Саймон все время молчал, лишь иногда вздыхал, при громком перелистывании очередной страницы в книге.
— Знаешь, что я понял, — он резко перебил наше затянувшееся молчание.
— Интересно…
— Ты не умеешь понять, сниться тебе, то, что происходит в данный момент, или нет.
Саймон ввел меня в легкое заблуждение. Он принялся качаться на жутко скрипучем стуле, иногда посмеиваясь над ужасно глупым текстом очередной выбранной им книги.
— Если честно, читать я не люблю, — сказал он, заметив мой задумчивый вид.
— Сколько еще мы просидим здесь? Мне надоело сидеть и ждать непонятно чего.
— Сколько ты решишь, — ответ последовал после нескольких секунд томной тишины.
— Я не хочу здесь находиться. Я даже не понимаю, почему я здесь и почему с тобой, я тебя никогда не видела.
— Меня никто не видел, — произнес Саймон, с таким тоном, будто я сказала неслыханную глупость.
— Хорошо, — прервала я очередное молчание. — Я буду спать. Разбуди меня, когда этот кошмар закончится…
Саймон усмехнулся.
— Ты не можешь спать в своем же сне, — сказал он, уставившись на меня. — Хочешь покончить с этим кошмаром… тогда проснись…
Открыв глаза, я почувствовала резкий запах гнили, от мешка, который был накинут мне на голову.
— Сними с меня эту дрянь! — раздраженно пропищала я.
Беркель быстро скинул мешок, свернул его и засмеялся.
Я выплюнула всю грязь, которая высыпалась мне на губы и оставила легкий оттенок неприятной кислоты во рту.
Что бы я не сделала, Беркеля это неустанно забавляло.
— Мне нравится твоя неуклюжесть, — сказал он. — Ты была бы отличным шутом.
— Вовсе нет, — меня сильно удивила его наглости. — Шут? Это клоун что ли?
— Клоун? Кто это?
Мы недопонимали друг друга.
— Знаешь, куда я везу тебя? — насмеявшись вдоволь, спросил Беркель.
— Ты похитил меня, — поправила я его. — Но нет, не знаю…
— Это не похищение, а спасение, боюсь представить, что могло случиться, если бы тебя нашли наши враги. Или лесовики, ты знаешь, реваргардский лес один из самых опасных лесов, он уже давно был покинут стаей волков, остались лишь озлобленные и голодные оборотни-людоеды. А такие глупцы, как ты, становятся их обедом.
— Ну конечно! — наконец и я повеселела. — Оборотни! Людоеды! Прошу тебя!
— Однажды я спасу тебя от кого-нибудь из них, вот тогда повеселимся.
— Хорошо, я вижу мое веселье тебя слегка задевает. Расскажи мне про этих своих оборотней.
— Вот еще, — прошипел Беркель. — Надеюсь сама увидишь.
Я не нашла что ответить, но и смеяться не стала.
Затемно, Беркель решил остановиться, чтобы поспать. Он снял меня с лошади и посадив на землю, развязал руки.
— Вот, ешь, ты бледна как труп, — сказал он, протянув мне сухари, которые вкусно пахли луком.
От голода я стала поедать их с такой жадностью, что Беркель снова рассмеялся, но не обратив на него никакого внимания, я продолжила давиться сухарями.