Чтобы спокойно спать и не бояться, что я сбегу, Беркель связал меня, да так крепко, что мне с трудом удалось уснуть. На мгновение я увидела сон, но из-за громкого храпа Беркеля, снова проснулась и в какой-то степени возненавидела его.
— Эй, — прошептала я. — Беркель…
Он продолжал сладко спать, уткнувшись лицом в холодную, слегка мокроватую, глинистую землю. Я сморщилась и снова окликнула его.
— Беркель! Беркель, проснись!
— Что случилось? — проснувшись, раздраженно спросил он.
— Я не могу уснуть…
Беркель нахмурился и перевернулся на другой бок.
— Тебе сказку прочитать? — зевая, спрашивал он.
— Нет, развяжи меня.
— Ну конечно! — воскликнул он. — Чтобы ты сбежала?
— Я не сбегу, честно, у меня ведь больная нога.
— Ты это не учла, когда пыталась бежать от нас.
Я глубоко вздохнула и продолжила:
— Зачем мне бежать от тебя, оставшись одна я не смогу защититься.
— Хорошо, что ты это понимаешь. А теперь спи.
Поняв, что не уговорила его, я начала петь и присвистывать, чем беспрестанно действовала ему на нервы.
Развязав меня, Беркель пригрозил, чтобы я больше не издавала ни звука, и доверяя мне, снова уснул.
На утро, во время перекуса мы увлеченно разговорились.
— Кто твой отец? — спрашивал он.
— Мой папа солдат, — ответила я. — Он погиб на войне, мне было двенадцать. Его звали Александр, он жил в России. После свадьбы мои родители переехали в Германию, но там у них, по-видимому, не сложилось. Наконец Калифорния пришлась нам по душе. Затем я потеряла и маму…
— Мне жаль, что тебе пришлось пережить такое, — говорил Беркель. — Я понимаю тебя, ведь я тоже с самого детства сирота.
— Не привыкла разговаривать о таком с незнакомцами.
— Мы не незнакомцы, — улыбнулся Беркель. — Тем более не враги, вдруг ты так считаешь.
— А как я должна считать? Мои сестры и Димонт в такой панике, я не представляю, может думают, что я мертва. Бог знает, что еще, и все, благодаря тебе.
— Ты вообще знаешь, где ты, Суэлен? — Беркель немного разозлился. — Ты понятия не имеешь, я прав?
— В какой-то степени да…
— Хорошо, на твоем языке скажу так… ты находишься на самом экваторе, где на вашей стороне омывает океан. Удивлена?
— Что значит на нашей стороне?
— Для таких, как вы, здесь нет суши, а для таких, как я, нет морей и океанов. Вместо Тихого океана здесь находиться материк, которого для вас нет, он скрыт от людей за гранью.
— За гранью? Что это значит?
Беркель хотел что-то сказать, но прежде задумался.
— Наверное, я не тот человек, от которого ты должна это услышать, — сказал он.
— Услышать, что?
— Ты пересекла границу мира. Ты и твои сестры… и еще… в общем, мужчина…
— Димонт… — я уточнила. — Его зовут Димонт.
— Не это важно, а то, что вы особенные. Все вы.
— Хорошо, допустим, я тебе верю, — предположила я. — Тогда где мы? В каком-то другом мире?
— Нас всех объединяет единый мир. Но этот мир имеет свою границу.
— Куда ты меня везешь?
— Я везу тебя к нашему королю, — Беркель выпил немного воды и продолжил. — Король Хеймич мой очень близкий друг, а его жена является пророчествоведом. Она увидела ваше появление. Хеймич приказал мне найти тебя и доставить в замок.
— Постой, — перебила я рассказ Беркеля. — Насколько я понимаю, вы сильно отстаете в своем развитии. Королей, императоров, рыцарей… их уже нет… эм… вы знаете, что такое компьютер?
— Нет, понятия не имею, — Беркель снова выпил воды. — Расскажешь?
— Если захочешь, но я кое-чего не понимаю. Почему вы не развиты, так как мы? Ведь ты говоришь, что мы все единый мир…
— Наш мир един лишь в своем создании. Развитие здесь не при чем. К тому же я не считаю ваши материки лучше нашего. Наоборот, я считаю, что мы лучше вас.
— Это чем же?
Заметив мою реакцию, Беркель счел меня оскорблённой, что на самом деле не было правдой. Наоборот, я была удивлена такой преданностью своим родным землям, хоть и по-прежнему отказывалась до конца признать слова Беркеля за правду.
— Во-первых, ваши женщины одеваются ка мужчины, — он окатил меня суровым взглядом. — Это просто сумасбродство. Почему же тогда ваши мужчины не носят юбки?
В конце концов Беркель и вовсе рассмеялся.
— Мужчины и женщины носят то, что им удобно носить, — начала я. — К тому же в наше время есть женщины, которые и телом, и духом могут быть куда сильнее мужчин.
— В наших землях идти против природы большой грех. Нет закона сильнее, чем закон природы. Вы же извратили все, что когда-то было для нас ценнее самой жизни.