Директриса сняла очки и вздохнула.
— Но ведь это сочинение, верно… — сказала я. — Дуель та еще фантазерка!
— Не думаете ли вы директор показать такое сочинение нашему психологу? — предложил мистер Бин.
— Вы с ума сошли! — предложения учителя постепенно выводили меня из себя. — По-вашему, Дуель дружит с нечистой силой, потому что у нее бурная фантазия?
— О нет, моя дорогая. Дуель после уроков всегда остается в библиотеке и как я заметил она читает одну мифологию! В сочинениях пишет про какой-то материк, которого даже не существует! Последнее время я стараюсь как можно больше ругать ее, в целях навести порядок в этой чертовой школе…
Мистер Бин словно кипел.
— Дуель сдружилась даже с нашими собаками, вы в курсе?
— Мистер Бин, я прошу вас, — успокаивала учителя директриса. — Нет ничего плохого в том, что девочке нравится мифология. Возможно в будущем она станет археологом или к примеру астрологом, почему бы нет.
— Вы будто не слышите меня! Эта девочка натравила на меня своих псов.
— О чем это вы? — Директрисе от происходящего становилось неловко.
— Чертовы собаки! Она подкармливает их и что-то нашептывает! Вчера я не мог выйти из школы, потому что огромная собака мистера Рауда не выпускала меня.
— Наши собаки сидят на цепи, о чем вы говорите, — директриса вытерла лоб сухой салфеткой.
— Мне пришлось задержаться из-за проверки сочинений… — рассказывал мистер Бин. — Значит мистер Рауд выпускает их вечером гулять.
— Простите, но мне уже невыносимо здесь находиться… — я торопливо встала и накинула пальто.
— Суэлен, дорогая, постой, — задержала меня директриса. — Мистер Бин, вы можете идти, прошу вас.
— Надеюсь вы примете правильное решение, — пробормотал учитель и вышел за дверь.
Директриса вытащила из ящика лист бумаги с ручкой, и указала на стул.
— Садись.
— Что писать? — присев, спросила я.
— Просьбу о выдаче выходных… — поправив прическу спокойно ответила директриса. — Думаю, мистеру Бину тоже не помешает отпуск.
Глава 2
— Что ты творишь, Дуель? — с порога начала ругать я сестру. — Зачем ты пишешь такие сочинения? Зачем кормишь школьных псов, хочешь, чтобы они тебя укусили?
— Ты ведь знаешь, они меня не тронут, — Дуель виновато помогла мне снять пальто. — Так меня отпустили?
— Ты меня вообще слышишь? — я схватила Дуель за руку и повела в ее комнату, чтобы нас не услышали. — Твой учитель считает, что ты натравила на него собак.
Дуель лишь посмеялась. Прыгнув на кровать, она достала из маленькой сумки цепочку, с кулоном в виде месяца и надела его себе на шею.
— Ты хочешь, чтобы о твоих способностях узнала Сара? — меня серьезно разозлило спокойствие сестры.
— И что же тогда? Она выставит нас за дверь?
— Нет, Дуель, она может не понять. Я твой опекун и именно я отвечаю за тебя. И я хочу, чтобы ты забыла о том, кто ты.
Дуель сердито нахмурилась.
— У тебя не получиться быть собой, — я немного смягчилась, понимая, как сложен этот разговор для сестры. — Ты должна быть такой, как все. В нашем мире нет магии, здесь люди не разговаривают с собаками…
— Наш сосед разговаривает, — усмехнулась Дуель. — Я видела.
— Потому что он одинок.
— Но я не одинока. Я просто понимаю их… больше чем людей.
Внезапно в комнату постучалась тетя Сара.
— Все хорошо, — прокричала Дуель. — Мы просто разговариваем.
— Девчонки выходите, у нас гости, — донеслось из-за двери.
Мы с Дуель переглянулись и торопливо отправились в гостиную.
Там, на пороге мы встретили Димонта, который поздравил Дуель и вручил ей какой-то подарок, спрятанный в ядовито-зеленую коробочку.
Мужчина, отличавшийся крайне редкой педантичностью, на вид очень красивый, примерно сорока лет, был носителем необычайно миловидного лица: черные густые волосы, янтарный цвет глаз и щетина, которая слегка виднелась на его гладком, смуглом лице. Эти черты Димонт приобрел от отца, который с самого рождения жил в Германии, после чего переехал в Калифорнию, со своим сыном, и на сорок втором году жизни скончался от воспаления легких. Мать Димонта была русской, от которой он унаследовал остальные черты: круглые глаза, заостренный подбородок и слегка бледные небольшие губы. Она умерла, когда Димонту было три года, а после смерти отца, так как ему на то время до совершеннолетия недоставало пяти месяцев, Димонта отправили в детский дом.
Он рядом со своим домом построил так называемый лагерь, в котором обучал стрельбе из лука, и другим военным искусствам. Димонт был хорошим другом моей мамы, и я знала его еще с детства, а обучаться стрельбе начала уже с двенадцати лет. Димонт часто пробуждал во мне воспоминания о маме, о том, как мы втроем проводили время, и как мама вместе со мной радовалась моим успехам, а при неудачах, говорила, что победа следует только за поражением…