Свернув в комок лист бумаги, на котором смазались не досохшие строки чернил, я сжала в руке очередное письмо. Каждый день я придумывала для Суэлен подобные послания, чтобы утешиться, но, как и в прошлые разы, будто по сценарию, не сдержала слез. Услышав, как открылась дверь, я вытерла слезы, и, развернув скомканное письмо, принялась снова читать его. Макс, который уже не раз заставал меня в ужасном настроении, со сжатой бумагой в руке, выхватил письмо из моих рук и, разорвав его, выкинул в окно. На удивление ему, я даже не воспротивилась, а с таким же горестным и одиноким взглядом всего лишь продолжала следить за ним. Макс, решив, что пора, наконец, что-то сделать, задумал поговорить со мной о моей сестре. Но услышав лишь ее имя, я, не проронив ни слова, покинула его, медленными шагами оставив позади себя свою комнату.
Случайно заметив на пути Димонта, я решила снова попытать удачу и поговорить с ним.
— Я видела однажды, как вы вели дневник, — мои внезапные слова смогли привлечь его внимание. — Так вы утешаете себя?
Димонт хотел что-то сказать, но спешить не стал. С удачной попыткой поймать на себе мой взгляд, он тихо произнес:
— Однажды, когда я впервые увидел, как Суэлен ведет свой дневник, я спросил у нее, зачем она зря тратит свое время на эту бессмысленную писанину. И знаешь, что она мне ответила? — Димонт сделал паузу в три секунды, в одно время нужную, но в то же время, лишнюю так как ответа я, естественно на его вопрос знать не могла. — Она сказала, что дневник вашего отца многому смог научить ее, так же оставив память о себе. Так же, как и своими уроками она сможет остаться в чьей-нибудь другой памяти. Пусть сейчас ее нет с нами, но ее дело не должно стоять на месте.
Димонт рассказывал все как есть, будто Суэлен всего лишь отсутствует, ни секунды, не задумываясь о том, что моя дорогая сестра, в нашем неведении, может и не вернуться. Я завидовала его настрою, но в то же время чувствовала, что надежда еще была. Я, впервые за долгое время, искренне улыбнулась Димонту, чего и ждал он с начала нашего разговора. Получив приглашение присоединиться к нему на недолгую прогулку, я пообещала, что, вернувшись от сестры, обязательно составлю ему компанию.
Глава 24
Сдержав данное Димонту обещание, я направилась к холлу дворца, чтобы встретиться с ним и Анжели.
Внешне королева была очень красивой: русые, длинные волосы, серо-зеленые глаза, тонкие бледные губы, и густые брови. Одевалась Анжели всегда в длинные, пышные платья, как и велел обычай одеваться правителям и всем придворным дамам, а шевелюру украшала небольшой короной, которую носила еще с двенадцати лет.
Оставшись наедине с нами, в отсутствии Мери, Анжели решила поговорить о Суэлен.
— Мне очень хотелось бы помочь вам отыскать сестру, — робко сказала она. — Если это сделал мой брат, он заплатит…
— Суэлен очень сильная, — сказала я ей. — Она жива, я точно знаю.
— Скоро Хеймич пожалеет о том, что на свет родился, — чувствуя глубокую ненависть к брату, из-за убийства отца, говорила Анжели. — И ему, и его жалкому правлению придет конец.
— Он может использовать Суэлен против нас, — вмешался Димонт. — Под предлогом ее жизни, захватить дворец, и бог знает, что еще.
— Суэлен против нас, самое сильное оружие, — взволнованно, заметила Анжели.
— Но он не посмеет убить ее, — убежденно, проговорила я. — Хеймич должен понимать, что смерть Суэлен развяжет еще большую войну.
— Не думаю, что его это испугает. Мой братец никогда не задумывался о последствиях… никогда…
— Тем не менее, мы не знаем, на что способен он и его войско, — сказал Димонт. — Раз он до сих пор жив, его нельзя недооценивать.
— Лишь бы удалось спасти вашу сестру, — молвила Анжели. — Это куда важнее…