— Почему вы так беспокоитесь о ней? — грубо, как показалось Анжели, спросила я. — Она ведь вам чужой человек, и насколько я знаю, правителям важнее спасти свой народ, чем всего лишь одного чужеземца.
— Дуель, прошу тебя, не веди себя как ребенок, — вмешался Димонт. — Ты ведешь себя грубо.
— Я не хочу никого обидеть, — уверила я Анжели. — Но я не доверяю никому, кроме своей семьи.
— Разве я не часть твоей семьи? — Димонта слегка ранили мои слова. — Ваша безопасность для меня важнее собственной жизни.
— По-вашему, Суэлен в безопасности?
Димонт опустил глаза, получив серьезный удар моими словами. Я, чувствуя себя не лучше, направилась во дворец, оставив Димонта и Анжели в одиночестве. Димонт, было, хотел пойти за мной, чтобы я не заблудилась, но получив предупреждение от Анжели о том, что в королевстве повсюду стража, передумал и остался с ней.
Наутро нам сообщили, что Димонт, вместе с главной стражей будет вести подготовку к празднику на площади, а Анжели, оставшись с нами во дворце, попросила вместе с ней, отправится на поиски цветочников, чтобы собрать цветы, которыми позже нужно будет засыпать все дорожки в городе.
— Это очень важный обычай, — рассказывала Анжели, когда мы с ней собирали корзинки из хранилища. — Весь город должен быть усыпан разноцветными цветами, будто до этого улицы города атаковал цветочный ливень.
— Почему вы сами не выращиваете цветы? — поинтересовалась я у нее.
— Когда-то у нашего дворца расстилался огромный сад, с лилиями, пионами и невероятно красивыми тюльпанами, — отвечала Анжели. — Но мне пришлось построить лагерь, прямо рядом с замком, чтобы в случае нападения Хеймича замок оказался нетронут.
— Вы боитесь его? — неучтиво, спросила я.
Анжели тут же сменилась в лице, но спустя пару секунд снова заулыбалась, и будто не услышав вопроса, сказала:
— Что-то разговорились мы. Нужно идти, мы должны успеть все сделать до завтра.
Анжели всячески старалась не думать о своем брате, словно вычеркнув его из своей жизни, не вспоминала и не думала о прошлом, связанном с ним. Но иногда, ею овладевало чувство такого безмятежного страха, что она, нередко запираясь в своей спальне, пускалась в безудержное рыдание. Поняв, что своим вопросом снова заставила Анжели поволноваться, я решила больше не напоминать ей о брате, и по возможности, чувствуя ее грусть, пытаться развеять ее плохие мысли и воспоминания.
Спросив меня о том, умею ли я управляться с лошадью, Анжели, получив положительный ответ, приказала подготовить седло для нас, и двух охранников, которые были вынуждены сопровождать Анжели в нашем деле. Отправившись в конюшню вместе с Мери, я встретила одного из неприятных мне людей, Дастера Кейтдона, разбойника и пьяницу, которого на служении во дворце держало лишь его дальнее родство с королем Ренисаном.
Мистер Кейтдон, в возрасте тридцати с лишним лет, выглядел старше, вероятно из-за страсти к алкоголю, последствием которой в дальнейшем становились частые разбои и грабежи в соседних городах. Тем не менее, Дастер Кейтдон был способен на привлекательность. Его темный, пристальный взгляд внушал необъяснимый ужас, не только по вине невероятно широких зрачков, но и его способности напугать без каких-либо слов или действий. Мистер Кейтдон никогда не следил за внешностью, а его безобразно запутанные, каштоновые волосы были доказательством этому.
От мистера Кейтдона уже в пару шагов от нас несло перегаром, тем не менее он отлично справлялся с работой и держался на ногах. Сообщив мне о том, что моя лошадь готова, он, ради забавы, предложил Мери поехать вместе с ним. Я ответила ему лишь суровым взглядом. Он рассмеялся, и по приходу Анжели, взобрался на свою лошадь и поскакал вперед. Мери поехала вместе с Анжели, а я, погладив лошадь, направилась вслед за ними, немного позже разговорившись с Гаретом, другим, отправившимся с нами стражем.
— Дастер раньше был совсем другим человеком, — в разгар нашего знакомства, заявил он. — Я знаю его уже достаточно давно. Когда мне было лет пять, он подарил моему отцу небольшой дом, в королевстве, после того, как сгорело наше имение в городе Мелькольн. Когда я подрос, Дастер взял меня на службу во дворец.
— Но почему он стал таким? — удивившись, из-за способности мистера Кейтдона быть добродушным человеком, спросила я.
— Он когда-то был влюблен, — с досадой, приближаясь к несчастливому финалу, ответил Гарет. — Женившись на этой девушке, он поклялся ей в своей верности, но не прошло и года после их свадьбы, как она изменила ему, и ушла к другому. После этого он запил, а позже начал грабить и убивать мирных жителей, себе на потеху, пока окончательно и бесповоротно не превратился в чудовище.