Она прижала руки к груди, ощутив, как ее сердце разрывается от боли. Как Амирон держит это в секрете? И почему он не рассказал никому кроме нее? Венна всхлипнула, ее руки безвольно опустились вдоль тела.
А вдруг Амирон соврал? Венна ухватилась за эту мысль как за спасительную соломинку в гиблой пучине страха.
Он не хотел, чтобы она прислуживала в Свите. Он с самого начала хотел увезти ее из столицы. Он не желал ей успеха и уж точно не пекся о ее безопасности. Тогда с чего же он раскрыл перед ней такой темный и страшный секрет? Для чего он сделал это? Может, это его посещали честолюбивые мысли, и он не мог смотреть как она, Венна, превосходит его по титулу?
Венна шмыгнула носом. Ей показалось это вполне закономерным. Всю ее жизнь Амирон не воспринимал ее как нормального человека. Он всегда издевался над ней. К чему такая благосклонность? Почему он вдруг превратился в любящего брата, что заботится о ее безопасности? Венна покачала головой. Он бы не стал. Не стал бы волноваться о ней. Тогда зачем он рассказал ей эту ужасную историю?
Венна пыталась поймать остатки самообладания и заставлять мозг размышлять. Ее брат, что всегда был так горд, никогда не просил ничьей помощи и с трудом переносил поражения, вдруг рассказывает ей о таких вещах, из-за которых она сможет сломиться и позволить ему увезти себя из Ниста. Амирон, что всегда плевался и брезговал ее титулом, что был выше чем у него. Она всегда была впереди. У него не было и малейшего шанса хоть как-то превзойти ее и он знал это. Единственным способом, сместить Венну с вершины их семьи — был побег Венны из дворца. За такую самовольность ее вполне могли повесить, но чаще всего такое наказывалось лишением всех титулов и наград, что доставались одной из Свиты. Венна повернулась к воде, размышляя. А брат с самого рождения отверг титул, что ему предложил король и добился своего титула сам.
Король не мог лишить его титула, если он никак не связан с Венной.
На душе Венны похолодело. Поступок брата теперь казался ей вполне логичным. Он ненавидел ее и все, чего он хотел — навредить ей. И это был тот самый единственный способ, что подействует на нее. И он знал это. Он знал, что она так отреагирует и что убежит. Амирон знал ее с детства и прекрасно понимал какой эффект произведут его слова.
Впереди она увидела свет. Нет, тот свет не был решением всех ее проблем. Тот свет как раз был их зачатком. Впереди, на возвышении сверкал Главный Храм Светлого Бога.
Венна натянула поводья, направляя Нхау прямо к Храму. Если здесь она не найдет ответы, то она не найдет их нигде.
***
На подъезде к Храму, Венна осмотрительно вытащила гребень из волос и убрала его в карман. Убедившись, что он надежно спрятан, она пощипала себя за щеки, чтобы скрыть пугающую бледность и поправила волосы. Теперь можно и спешиться.
Вокруг храма уже собралась толпа на вечернюю мессу. Венна боялась смотреть на их лица, не зная кто пришел на мессу, а кто пришел отдать душу Светлому Богу. Она просто не вынесет блеска глаз людей, что идут на убой.
Венна качнула головой, слова Амирона вполне могли быть и выдумкой. Пока она не выяснит так это или нет, она не будет забивать голову столь темными мыслями.
Храм возвышался над всеми строениями в этой части Ниста, переливаясь светом. Венна не знала сколько свечей нужно сжечь, чтобы осветить такое большое сооружение. Его светлые колонны, казалось уходили вверх к самому Светлому Богу. Венна с трепетом рассматривала нежно-голубые витражи покрывающие стеклянные стены. В столице, как и во дворце, Храм был построен почти полностью из стекла, чтобы как можно больше света проникало в дом Светлого Бога.
Оставив Нхау тихому конюху в светлой робе, что говорила о его принадлежности к Храму, Венна наряду со всеми начала подъем в Храм. Лестница, вырезанная из белого камня, тоже была покрыта витражами и узорами. Она смотрела под ноги, чтобы не запнуться и попутно любуясь замысловатыми рисунками.
Если кто-то из людей и бросал на нее беглый взгляд, то надолго он не задерживался. И именно сегодня Венна была этому несказанно рада. Больше всего сейчас ей хотелось скрыться ото всех и подумать. Но также, она решила, что сможет поговорить со жрицей после мессы. Если та хранительница слова Светлого Бога, то наверняка знала что происходит на Пиаросе.
В голове Венны никак не укладывалось, что Светлый Бог мог принимать такие людские жертвы не во славу себя, а на пропитание вурдов.